Визг животного на холме оборвался.

— Слава богам милосердным! — поблагодарила Катрин, выдергивая нож из очередной мохнатой спины.

— Это Эрго его щелкнул, — пояснил Жо, отшвыривая копьем норовящего сунуться в свалку мохнатого с перешибленной лапой. — Кэт, я помогу?

— Да уж, будь любезен. Только с оглядкой, — зарычала Катрин, пытаясь рассмотреть под грудой мелких тел брыкающегося шкипера "Квадро".

Жо принялся колоть копьем, но особого вмешательства уже не понадобилось. Лишенные подбадривающего мученического вопля с холма, мохнатые агрессоры принялись разбегаться. Из кустов просвистел последний неточный камень, и все затихло...

— Ну и что это такое? — спросила Катрин, добив корчащееся на траве длиннорукое создание.

— Это токолоши, — прохрипел Квазимодо, сидящий среди мохнатых тел и ощупывающий свое лицо. Судя по осмысленности действий, пострадал одноглазый не очень сильно.

— Да, токолоши, — согласился, прихрамывающий на обе ноги Эрго. — Мне все колени искусали, мерзкие демоны.

— Только колени? — нервно хихикнул Жо.

— Заткнулись все, — приказала Катрин. — Я вам дам — "колени". Квазимодо, я тебя спрашиваю — кого хрена мы здесь делаем, среди дохлых мартышек, вместо того, чтобы сидеть на "Квадро" и ужинать?

— Я все объясню, — прохрипел одноглазый.

— Потом объяснишь. Сейчас показывай, что тебе пообкусывали...

Возвращались не торопясь. Как ни странно, никто серьезно не пострадал. Слабые лапы токолошей особого вреда людям не причиняли, а устрашающие клыки по большей части не могли прокусить одежду. Правда, Квазимодо, вдоволь навалявшийся с мохнатыми, был чуть ли не с ног до головы покрыт мелкими ссадинами и укусами. Еще здорово досталось левому колену Эрго, показавшемуся почему-то токолошам особенно аппетитным. Жо получил приличных размеров синяк от угодившего в плечо камня.

Катрин несла на плече тяжелый мешок, отобранный у Квазимодо, и старалась не ругаться. В общем-то, бывший вор вел себя не так уж глупо, если учитывать сложившиеся обстоятельства.

Утром пришедших в Каннут добытчиков поразила жуткая нищета некогда богатого города. Безлюдные пыльные улицы тянулись внутри городских стен. Часть кварталов выгорела дотла. Вода в большинстве колодцев была непригодна для питья, каналы воняли падалью. Жизнь теплилась в замке, и в уцелевшем Восточном квартале. Торговые Пристани, некогда гордость Каннута, пришли в полный упадок. Квазимодо страдал — от города, в котором он с такой легкостью зарабатывал деньжата, осталось одно воспоминание. Побывав на пристани, гости узнали, что купить приличную лодку решительно невозможно. И верфь, и все мастерские не работали. Наоборот, за собственный челнок гостям сходу предложили двадцать полновесных "корон". Удрученные Квазимодо и Хенк от сделки отказались и отправились на единственный рынок.

Здесь дело пошло чуть лучше. На уцелевших фермах вокруг города вырастили неплохой урожай картофеля. Вдоволь было и лука, и томатов. Удалось прикупить полмешка огурцов. Зато ни фасоли, ни чечевицы на рынке просто не нашлось. За муку пришлось выложить бешеные деньги. У сверхэкономного Квазимодо сердце разрывалось. Завернув в тряпичный ряд, приценились к одежде. Нельзя сказать, чтобы горожане ходили голыми. Одежды хватало. Не было новой одежды. Роясь в грудах тряпья, Квазимодо гадал, что скажет по поводу приобретения обносков хозяйка. Дело шло к вечеру, следовало поторапливаться, тем более, оставался еще один важный заказ. Квазимодо с тючком приобретенных тряпок добежал до лодки, в которой ждал Хенк. Решили разделиться, тем более, что челнок оказался все равно перегружен. Хенк отчалил, а одноглазый проныра занялся поисками "лекарства". Со спиртным в Каннуте дело обстояло туго. Квазимодо все же изловчился и достал два кувшина сливовицы. Что ни говори, даже сожженный Каннут был бывшему вору городом не чужим. Затем возникла проблема — как переправиться на противоположный берег. В сумерках немногочисленные лодочники категорически отказывались везти одинокого путника.

Когда Квазимодо, наконец, оказался на правом берегу, уже почти стемнело. Сразу же вор заметил пару токолошей. С мохнатыми тварями он был знаком и раньше. Вредные создания частенько попадались у рек и озер. Обычно опасности они не представляли — дальше кидания камнями, жутких завываний и прочих попыток напугать одинокого путника токолоши не шли. Поговаривали, что они похищают неосторожных детей, но это было скорее из области сказок. В городе Квазимодо слышал о том, что сотни диких дарков бесчинствуют в округе. Но что может сделать пара мохнатых тварей опытному вооруженному человеку? Раньше токолошей и за настоящих диких дарков не считали.

Квазимодо быстрым шагом двинулся по заброшенной тропинке. Помнил, что обещал вернуться до вечера, и торопился. Мешал неудобный мешок с двумя кувшинами сливовицы. Вор заметил, что токолошей, мелькающих в кустах, уже не одна пара, а четверо. Или шестеро...

— Они на запах сливовицы шли, — сказал хромавший Эрго. — Токолоши известные пьяницы.

— Может быть, — Квазимодо поморщился — царапины подсыхали, стягивая кожу на лице. — Хотя какой запах? Кувшины хорошо запечатаны. А я только глоток попробовал, когда покупал, — одноглазый оглянулся на Катрин.

Предводительница промолчала, и Квазимодо принялся рассказывать дальше.

Идти по тропинке было трудно — ходил по этому берегу вор три года назад, да и то всего пару раз. Сейчас кусты разрослись. Токолоши мелькали то сзади, то сбоку. Становилось их все больше, и Ква начал понимать, что серьезно вляпался, но отступать к городу уже не имело смысла.

— Слышу, впереди шум — думаю, окружают. Полез выше, чтобы обойти.

— Это я шумел, — покаянно признался Жо. — А то мы бы с тобой нос к носу столкнулись. Может, и драться не пришлось.