Я очень удивился тем мыслям, наполнявшим мою голову на борту этого самолета, отвлекая от миссии, которая в действительности была мне уготована. Девушки не стесняясь продолжали шутить, заигрывая с сотрудниками милиции, вводя их таким образом в смущение, и мне казалось, что даже через защитный костюм, я имею возможность наблюдать, как они краснеют.

– А, что мальчики, не дадите нам померить своих костюмчиков? – молвила белокурая «жрица любви», одетая в короткое платье, меняя положение своих восхитительных ножек, изящно перекидывая их, сняв левую с правой, и далее водрузив правую на левую, - ведь если на самолете инфекция, то мы рискуем заразиться, и это совершенно не справедливо, что вы оберегаете себя, а нас таких красивых не жалеете.

– Мы даже наверное согласились бы обслужить вас бесплатно, - произнесла жгучая брюнетка ловким заученным движением перебрасывая роскошные длинные волосы с одной стороны на другую, и расслабляя шнуровку на груди, оголяя прекрасную грудь, - ведь вы же наверное не откажете нам в столь маленькой любезности?

Ее слова вызвали взрыв хохота у ее подруг, а у моих невольных товарищей смущение, однако они продолжали планомерно искусно делать вид, что заняты отысканием на борту вредных возбудителей. Я, как и в первом случае обследовал весь самолет от кабины пилота – до хвоста, не забыв осмотреть подсобные помещения, а также грузовой и технический отсеки. Однако и в этот раз ни Туркаева, ни «Катеньки», ни лиц, каким-либо образом походящих на членов его банды нигде не было. Приходилось сворачиваться, так и не достигнув положительных для меня результатов.

На борту третьего самолета пассажиров вообще не было, он был зафрахтован, как грузовой рейс, и самолет был заполнен оцинкованными контейнерами, очень напоминающие армейский - «груз двести». Как указывалось в накладных документах, в них перевозятся замороженные омары в стольный град Москва. Я предположил, что в подобных ящиках очень удобно, как хотите нелегально или незаконно, перевозить людей, пытающихся скрыть свое передвижение. У меня бешено заколотилось сердце, я начал подозревать, что разгадал планы Туркаева. Под видом ракообразных, он со своими молодчиками в непроницаемых ящиках решил выйти из-под наблюдения, чтобы таким образом совершено спокойно довершить свои гнусные намерения и похитить у государства Российского огромнейшее количество долларовой валюты.

При положительном исходе моих умозаключений появлялся отличный повод, для доставления всей банды в отдел города Отрадное, по причине того, что лица передвигающиеся подобным образом, либо находятся в розыске, либо затевают, что-то не совсем разрешенное законом, а может быть и совсем запрещенное. Поэтому любого, кто может быть обнаружен в контейнерах свободно можно держать в помещениях милиции два, а лучше три дня совершенно не опасаясь наступление негативных последствий. Даже если им впоследствии, и придет в голову неадекватная мысль пожаловаться на действия блюстителей порядка, то каких-либо нарушений закона все равно усмотрено не будет. Это было бы лучшим исходом моего предприятия. Доллары уехали бы в Америку, а потом можно было бы не опасаться, чтобы с ними случилось что-то в дальнейшем.

С такими мыслями я начинал обследование третьего самолета, самонадеянно предвкушая, что переиграл Туркаева.

Владелец груза – маленький полный мужчина, лет пятидесяти пяти с коротко остриженными седыми волосами, серенькими глазками, выглядывающими через узкие щелочки заплывших жиром век – на таком же лице, с постоянно причмокивающими влажными губами, одетый в серый с отливами костюм – впечатления добропорядочного и законопослушного гражданина не производил. Он выразил свое крайнее неудовольствие вынужденной задержкой, сетуя на то, что его груз может испортиться.

– По какому праву вы задержали вылет?
– грубо начал торговец омарами, - Вы не имеет права. Это частный груз, и все сертификаты соответствия на него у меня в порядке. Я запрещаю прикасаться к моему товару.

Подобное начало только усилило мои предположения, и очень не понравилось сотрудникам милиции города Отрадное. Они в лице старшего группы придерживаясь выбранной интонации сделали заключение:

– Никуда не денетесь. Придется подождать, а если у вас есть желания изучить наши права, то мы с готовностью можем предоставить Вам такую возможность, конфисковав весь Ваш груз.

– Думаю мы не будем наводить подобных кошмаров, - попытался я сгладить натянутость отношений, намереваясь без проволочек начать осматривать ящики, - нам просто необходимо досмотреть каждый контейнер, убедиться, что Вы перевозите именно омаров, а скажем не крабов или же раков. Если Вы будете столь любезны, что предоставите нам закончить нашу работу, то минут через двадцать - максимум тридцать - получите разрешение на взлет.

– Я буду жаловаться, - пробурчал толстяк, и махнув рукой, очевидно сообразив, что правда в данном случае, все равно будет не на его стороне, разрешил закончить осмотр своего груза.

На его «буду жаловаться», я поспешил ответить:

– Ваше право.

После этих слов мы принялись вскрывать поочередно все контейнеры, в которых находились действительно замороженные омары. Постепенно приближаясь к последнему ящику, меня охватывало очевидное в подобных случаях ощущение, что и на этом самолете мы никого не найдем. Осмотрев двадцать три ящика, полное количество имевшихся на борту, я все более озадачиваясь, не понимал, куда же могли деться Туркаев со своей бандой. После таких неудачных поисков, начали зарождаться опасения, что я в чем-то ошибся, и что преступники отправились не на этот аэродром, а еще куда.