По прибытии, я был сразу же зачислен в десантно-штурмовой батальон, где мне была оказана честь, и я попал в славное подразделение – взвод сержанта Ворошилова Александра Сергеевича. Это был славный солдат, отслужив свои положенные два года срочной, он остался на сверхсрочную службу. Его круглое, слегка застенчивое лицо, с выразительными темно-серыми глазами, над которыми красовались длинные ресницы, наводили на мысль, что перед тобой мягкий и покладистый человек. Однако это было не так, обладая мощным «накаченным» торсом и стальными бицепсами, он способен был любого заставить себя уважать. Глядя на него, невольно приходилось испытывать некоторое восхищение от того, что в таком красивом мужском теле одновременно уживаются добродушие и жестокость. Над левым глазом у него имелся шрам от пулевого касательного попадания, но он не обезображивал, а напротив придавал ему мужественность и величие. Стригся он коротко, оставляя сантиметровый «ежик» пепельных волос.

Вот такой был мой непосредственный командир. Наше звено было снайперским, и как бы случайно совпало, но называли нас Ворошиловскими стрелками. При этом, как и все остальные бойцы, кроме упражнений в стрельбе, мы активно отрабатывали приемы рукопашного боя. Днем на занятиях, а ночью с нами упражнялись армейские «деды». Причем в после отбойное время, получалось испытывать наступление болевых ощущений гораздо вернее, чем днем. Воспитанием молодого пополнения старослужащие занимались каждый день без выходных. Ежедневно, после отбоя, в расположении роты раздавалась команда:

– «Духи», строится.

Обычно это был голос сержанта первого взвода Тычкова Виталия.

Это был маленький тщедушный человек, и как, и все остальные, я удивлялся каким образом он смог попасть в боевую часть, да еще умудрился дослужиться до сержанта. Он имел слегка треугольное лицо, на котором располагались маленькие колючие глазки. Носил черные густые усы. На голове изящно завивались в локоны черные - как смоль - волосы. Характером «Виталик» обладал прескверным. Ему нравилось его положение командира, и он всегда стремился использовать его, наслаждаясь, как ему подчиняются бойцы.

– Сегодня «дух» по фамилии Щеглов, - стал учить нас жизни в первую ночь Тычков, - на мой вопрос дать покурить, смел набраться наглости и ответил мне отказом. Когда же я вежливо предложил ему, как молодому солдату, пойти поискать, боец до такой степени обнаглел, что послал своего командира в такие дали, где сам-то наверное ни разу не был.

– А я что ли обязан быть у Вас мальчиком на побегушках, - возразил с презрительной ухмылкой Щеглов.

Это был боец около двух метров ростом, с широкими плечами, возраста понятно, что восемнадцати лет, выдающимся лбом и мощными скулами. Очевидно он предположил, раз Тычков чуть ли не вдвое меньше его, то напасть на такого противника он не отважится. Это было достаточно серьезное заблуждение. После его слов «деды», как по команде набросились на молодых и стали жестоко их избивать. Количество человек с той и с другой стороны было равное, однако старослужащие были на полтора года старше нас, их мускулатура была более сформированной, кроме того они имели за плечами серьезную подготовку в десантных войсках.

Совсем не долгим было наше сопротивление. Я получил удар в переносицу и в висок, не успев даже понять откуда они прилетели, и без чувств повалился на пол. Когда я и остальные «отключившиеся» новобранцы пришли в себя, сержант снова скомандовал:

– «Духи», строится!

Понятно, что эта команда совершенно не касалась закаленных уже в боях солдат, и мы снова выстроились в расположении в одну шеренгу. Дальше последовал небольшой ликбез со стороны Тычкова «Виталика». Кстати фамилия его полностью оправдывала впечатление от знакомства с ним. Он принялся наставлять нас на путь истинный, намереваясь сделать из нас отличных защитников интересов нашей Родины:

– Первое армейское правило - здесь все живут одним коллективом, подразделяясь только по своему призыву. Таким образом если один «молодой» виноват, отвечают все. Как вы уже успели убедиться, на только что продемонстрированном примере.

Да, такое положение вещей явно способствовало сплочению солдат одного призывного возраста в армии. Ведь понимая, что из-за твоих каких-то там личных амбиций или неосторожных высказываний могут пострадать другие, наводило на серьезные размышления, как к тебе потом будут относиться твои товарищи. Ведь «деды» через полгода уволятся, а со своими тебе служить еще два года.

– Запоминайте хорошенько, мерзавчики, - продолжал учить нас армейской жизни сержант, - что Советская армия держится на дедовщине. Ваша главная задача не допускать «косяков», и если уж Ваш командир попросил у Вас закурить, нужно разбиться в лепешку, но выполнить его просьбу, считая - это боевым заданием. Если же вдруг кому-то захочется искать правду среди офицеров, можете не сомневаться, что такой человек и там встретит абсолютное непонимание, и навлечет на себя презрение всего личного состава. Таких людей делают в армии изгоями, и служба для них становится, невыносимым занятием.

Передав нам эту первую солдатскую мудрость, Тычков распустил нас спать. Подобные внеочередные занятия продолжались первые два месяца почти каждую ночь, пока мы постепенно не приучили себя полностью придерживаться устоявшихся среди военнослужащих правил, чтобы не оказываться в неловких ситуациях и по возможности не подвергать своих товарищей издевательствам. Также требовалось «не тормозить» на учениях и при выполнении боевых задач, что также каралось ночными построениями.

Пятнадцатого февраля 1989 года под предводительством генерал-лейтенанта Бориса Громова закончился вывод ограниченного контингента Советских войск с территории Афганистана. В этой последней партии оказался и наш батальон. Всего я находился за пределами Родины, чуть более месяца. Во время пути, с нами произошел интересный случай.