— Бринн!!!! Где ты, вороны тебя дери!!! — пронеслось по конюшне, эхом отскакивая от стен, и герцог Оркнейский возник перед нашими изумленными взорами. Было видно, что он очень торопился. Одет он был лишь в короткие штаны, заправленные в сапоги и рубашку, руки были в чернилах. При виде нашей живописной группы, его глаза потемнели, руки сжались в кулаки:

— Что здесь происходит?

Алан опустился на колено и склонил голову, Бринн крякнул и переложил вечную соломинку во рту справа налево. Я слетела со стога сена, чувствуя себя нашкодившей школьницей. Десмонд повернулся ко мне, что-то пронеслось в его глазах, но я не успела уловить.

— Мне сказали, что спина вашей лошади в крови?

— Да.

— Отчего?

— От гвоздя,

— Какого гвоздя?

— Железного, — мне доставило удовольствие посмотреть на его изумленное лицо.

— Милорд, — встрял Алек. Так и не поднявшись с колен, — Это моя вина.

— Алек, перестань! Можно подумать, это ты подсунул гвоздь под седло! — возмутилась я. Десмонд перевел взгляд с Алека на меня, потом на Бринна:

— Гвоздь под седло? — холод в голосе герцога не предвещал ничего хорошего. Бринн пожал плечами:

— Все бывает.

— Как это произошло?

Алек осмелился поднять голову и начал пересказывать события сегодняшнего утра. Чем дольше он говорил, тем мрачнее становился герцог. Алек закончил, и во дворе воцарилось нехорошее молчание. Стражник вновь опустил голову, ожидая приговора.

— Почему ты поехал один? — от резкого тона герцога Алек опустил голову еще ниже, Бринн досадливо сплюнул соломинку. Десмонд подошел к стражнику вплотную, его серые глаза стали совсем черными. Я ощутила, как вокруг Алека сгущается воздух, он пошатнулся и выставил дрожащую руку вперед, стараясь удержаться.

— Пожалуйста, хватит! — не выдержала я. Герцог перевел взгляд на меня, из его глаз смотрела темнота бездны. — Я прошу, не надо!

Десмонд на секунду закрыл глаза, затем, поклонившись мне, резко повернулся и стремительно вышел. Мы вновь остались втроем. Бринн первым резко выдохнул:

— Ну, миледи, отчаянная вы женщина! Алек, вставай, хорош колени протирать.

Слегка пошатываясь, Алек встал, его руки дрожали, лицо было белым, герцог явно не скупился на магию своего взгляда.

— Спасибо, — поблагодарил он меня.

— Иди, выпей, — конюх пихнул ему в руки флягу, — И мой совет: в ближайшее время не попадайся герцогу на глаза.

Алек кивнул и, пошатываясь, побрел к замку, на ходу отхлебывая из фляжки.

— Что это было? — спросила я у Бринна, он неспешно прошел к сеновалу, выдернул новую соломинку, закусил ее:

— Это как раз то, о чем я и толковал утром: девушке нужен надежный предсказуемый муж! А не герцог с его колдовством! Идите-ка в замок, после сегодняшнего вас нельзя оставлять одну!

— Бринн, если бы меня хотели убить в замке, то я давно была бы мертва, — я вдруг вспомнила мальчишку, которого приставил к дверям моей комнаты Алан.

— Я вас провожу, — конюх решительно направился к замку, — Иначе мне герцог голову снимет, и даже вы ничего не сможете сделать.

Тяжело вздохнув, я пошла за ним. Алан выскочил нам навстречу:

— Бринн! Что с герцогом? Он промчался мимо меня, как будто его преследовали валькирии!

— У него было тяжелое утро, — пробурчала я.

— Айрин, — алан радостно улыбнулся, — Я искал вас!

— Считайте, что нашли.

— Хотел предложить вам съездить на торжище.

— Спасибо, я там уже была, — мы с конюхом обменялись многозначительными взглядами: чем меньше людей будут знать о моем седле, тем лучше.

— Какая жалость! Впрочем, может и к лучшему: туда направилась Агнесс, — Алан галантно повел меня в зал, Бринн махнул рукой на прощание и ушел на конюшню.

— О да, Филипп говорил, что она скупает все, что видит, — я присела на ближайшую скамью.

— Вы виделись с Филлипом? — Алан чуть нахмурился, — Где?

— На ярмарке.

— Да, глупый вопрос! Где еще может быть этот петух! — фыркнул юноша, садясь рядом.

— Почему вы его так не любите?

Алан пожал плечами:

— Он — сын одного из самых могущественных боннов северных островов.

— Хорошее объяснение! — не выдержала я. — Главное, очень содержательное, краткое и емкое!

Алан вздохнул:

— Боны северных островов больше всего сопротивлялись власти герцогов. Лишь когда мой отец взял в заложники сына и одного из них, они смирились.