Я вздрогнула и обнаружила, что вновь сижу напротив задумчивой Вивиан. Знахарка, все еще витая в воспоминаниях, задумчиво теребила кончик косы, переброшенной через плечо.

— Десмонд не похож на отца?

— Трудно сказать. Его отец никогда не был столь замкнутым. Если он гневался, об этом знал весь замок… когда он смеялся — все тоже знали. С его сыном все гораздо сложнее. Я никогда до конца не могла понять, что у этого мальчишки на уме, даже в детстве, когда он днями пропадал в вересковых пустошах. Впрочем, это была и моя вина — слишком уж мы с его отцом были увлечены друг другом.

— Ты была счастлива? — я поневоле задала этот вопрос.

— С герцогом, — она вздохнула и поправила себя, — со старым герцогом, я была безумно счастлива.

— Поэтому ты так не любишь оставаться здесь?

— Да. Десмонд несколько раз просил меня об этом, намекая, что Берте было бы легче, если бы я жила здесь, как в старые времена, но я не хочу, и все еще надеюсь, что в один прекрасный день он приведет в замок хозяйку.

— А почему он не женился?

— Не знаю. Он и в детстве был не очень разговорчивым, а уж когда вернулся, и подавно! Мы с Гаретом сколько его не убеждали, он нас даже не слушал. Кого мы ему только не предлагали в жены! Только глазами сверкнет, даже мне страшно становилось! Гарет говорит, у коннунга все так же было. Дед его хотел женить на своей внучке от старшей жены и наследником сделать, так Десмонд вообще сбежал, вернулся, правда, потом, привез коннунгу римского орла с обрезанными крыльями. Тот даже бушевать не стал, понял, что бесполезно.

— А женщины? Они у него были?

Вивиан неопределенно пожала плечами:

— Кто ж его знает. Гарет говорит, вроде были. Сама я Деса не спрашивала — не мое это дело.

— Тогда зачем ему жену выбирать? — не сдержалась я. Вивиан улыбнулась:

— Жена это же другое. Правда, ему выберешь! Все больше отшучивается и убегает. А несколько дней назад вообще заявил, что не может взять в жены ту, с которой нельзя смеяться по утрам.

Я слегка покраснела, вспомнив наши утренние набеги на кухню замка и, опасаясь пристального взгляда знахарки, поспешила переменить тему:

— Бетани сказала, что завтра — праздник Лито?

— Да, вечером по всему острову разгорятся костры и девушки с парнями будут прыгать через огонь. Твое новое платье готово?

Я кивнула, вспомнив ниспадающие складки белого шелка. Мать Бетани сшила мне платье буквально за два дня, сокрушаясь, что не успевает украсить его вышивкой, как полагается. По мне, без вышивки оно было еще лучше.

— Хорошо. Боги обещают нам солнечный день и теплый вечер, — она отложила ступку, в которой перетирала мяту и потянулась, будто кошка, — Пожалуй, нам пора отдохнуть, завтра будет длинный день.

Следующим днем даже солнце, казалось, светило более ярко. Слуги суетились, стремясь как можно быстрее закончить со своими обязанностями. Девушки громко перекликивались, смеясь и споря, кто из них перепрыгнет самый высокий костер. Бетани трещала без умолку, сокрушаясь, что впервые не сам герцог зажжет первый факел. Алан в коридоре до хрипоты спорил с кем-то из офицеров, который настаивал на повышенном количестве дозоров.

«С Десмондом он бы так не спорил» — подумалось мне, но я поспешно прогнала эти мысли. Бетани впорхнула ко мне, быстро помогла одеться и убежала прочь — плести венок из летних маков, в конце ночи девушки, кто еще был не замужем, кидали его в воду, кликая суженых.

С первыми волнами прилива в сопровождении отряда воинов, мы все вместе: и лорды, и слуги, выдвинулись из замка, намереваясь отпраздновать ночь летнего солнцестояния. Наш кортеж возглавлял Алан, чуть позади него ехала Агнесс, плотно завернувшись в свой плащ. Я впервые увидела ее за последнюю неделю и поразилась, насколько она похудела. Она была очень бледной, щеки ввалились, на мертвенно-бледном лице глаза казались просто огромными. Она неуверенно сидела в седле, будто боясь, что свалится под копыта. Филипп ехал чуть поодаль, украдкой бросая на нее встревоженные взгляды. Поскольку у гнедого спина еще не зажила, Бринн вывел мне другую лошадку, достаточно резвую, чтобы не доставлять мне особых проблем. Заметив меня, Филипп придержал свою лошадь, поджидая:

— Миледи Айрин!

— Филипп? — кивнула я. Своими холодными глазами он пристально смотрел на меня:

— Слышал, у вас были какие-то неприятности с лошадью?

— О, подпруга лопнула, такое бывает! — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно непринужденнее. — Перетянули, наверное!

— Возможно, — кивнул он, — Если желаете, я дам распоряжение, чтобы вашу лошадь седлал лично Бринн.

— Спасибо, вы очень любезны, но лучше я это буду делать сама, — я с радостью заметила, что Вивиан, ожидавшая нас на том берегу, машет мне рукой, — извините, меня зовут.

— Что от тебя хотел наш красавчик? — Вивиан не тратила время на хождение вокруг да около.

— Не знаю, он не вызывает у меня желания пообщаться.

Вивиан согласно кивнула:

— Держись от него подальше. Северяне очень коварны.

Я лишь передернула плечами: мне не нужно было дополнительных предупреждений. Филипп вызывал у меня стойкую неприязнь.

Как и предсказывала Вивиан, вечер был на удивление теплым. Проникнувшись важностью момента, ветер почти стих, в воздухе разливался запах моря и разнотравья. Солнце висело над горизонтом, словно раздумывая, стоит ли ему нырять в холодное море.