Тот ещё в первый миг моего появления успел навести ружьё.

– Кто вы? – наконец произнёс он. На английском он говорил с сильным акцентом.

– Заблудились, потеряли часть своих вещей в горах. Теперь пытаемся выйти к людям, в безопасное место.

Собеседник чуть помолчал, потом левой рукой опустил ствол ружья и махнул назад:

– Ступайте по моим следам. Уже завтра после полудня доберётесь до французской фактории, только там англичан не сильно жалуют, будьте осторожны.

– Спасибо, путник, - поблагодарил я мужчину. – Нам нечего бояться – мы не англичане.

Тот молча кивнул и толкнул лошадь коленями.

– Надо было отобрать у него лошадей, - сквозь зубы произнесла Бармина. – Я устала идти пешком, а магия сильно выматывает, чтобы облегчать путь с её помощью.

– Мы здесь в гостях, если образно. Тебе бы понравилось, если кто-то придёт домой и начнёт забирать понравившиеся вещи? – урезонил я девушку.

– Пусть попробует!

– Вот видишь, - пожал я плечами, - тебе не нравится.

– Я сильнее всех воров. И сильнее этого глинорождённого, которого ты отпустил. Все его амулеты ничто против меня, - заявила девушка, даже не пытаясь вникнуть в смысл моих слов. Для неё важнее была сила, кто сильнее – тот прав, именно так она и жила.

– Амулеты? – мигом заинтересовался я.

Девушка вздохнула, посмотрела на меня так, что я смутился:

– Привыкай пользоваться истинным зрением как можно чаще. Разве ты уже забыл, что я говорила про этот мир, про развитые манопотоки и местных магах с одарёнными?

– Не забыл, но как-то не придал большого внимания, - признался я. – Сложно мне такое воспринимать, я же магов кроме тебя не видел, а волшебные вещицы держал руках лишь собственного изготовления.

Девушка с такой мечтательностью произнесла, что у меня мороз по коже прошелся, несмотря на согревающее заклинание:

– Ах, как жаль, что нельзя с тобою проводить занятия, как полагается учителю и ученику.

– Лучше радуйся, что у нас отношения не как у слуги и хозяина, - вернул я ей шпильку. Настроение, отчего-то мигом испортилось и до места назначения болталось в районе плинтуса.

До фактории мы дошли быстрее, чем предполагал мой вчерашний собеседник: уже в десять часов (мои часы исправно работали, а время установить удалось более-менее точно, определив местную полночь) утра мы стояли неподалёку от частокола из заострённых брёвен. Большой оживлённости я не заметил – людей на виду нет, только несколько дымных струек поднимались над крышами строений за оградой. Ворота были открыты, точнее одна из створок были наполовину приоткрыта. На наблюдательной вышке в центре фактории кто-то торчал и даже имел при себе наблюдательный прибор, судя по серебряным бликам, отражаемых стёклами.

Всё-таки, мы в веке восемнадцатом или в самом начале девятнадцатого, судя по постройкам и частоколу. А я исподволь надеялся, что попаду в более развитую цивилизацию. Оружие и одежда двух местных ни о чём не говорила, даже после Первой Мировой на Земле встречались те, кто жил в прошлом веке. Но вот торговец или государственный торговый пост никогда себе не позволит выглядеть так древне.

Внутрь мы прошли совершено свободно, никем не остановленные. А вот потом пришлось поскрипеть мозгами, чтобы отыскать среди дюжины зданий, похожих друг на друга, как две капли воды, постоялый двор.

– Тебя опять учить нужно. Там, - кивком указала на строение метрах в тридцати от ворот, – больше всего разумных.

«И больше всего натоптано следов», - добавил я про себя, разобравшись, наконец-то, в окружающей картине.

Внутри было тёмно, не очень хорошо пахло и обстановка даже спартанцами определялась бы, как верхом аскетизма: несколько массивных столов, сколоченных из неровных досок, рядом с ними лавки из такого же материала, под потолком чадили три керосинки, ещё парочка стояла рядом с узким и длинным окошком, вырезанным в стене. На высоте груди вдоль этой стены шла длинная полка шириной сантиметров в сорок. Пол был засыпан толстым слоем деревянных стружек и опилок.

За столами сидели трое мужчин. Двое белых бородатых в расстегнутых куртках, вместе за одним столом, и жевавшие из одной жаровни что-то и часто прикладывающиеся к большим деревянным кружкам и индеец в самом дальнем углу, накачивающийся чем-то крепкоалкогольным прямо из бутылки. Рядом с каждым у стола стояло длинное ружьё, у индейца оружие было украшено кожаными шнурками, болтающимися вдоль ствола, как бахрома на скатерти.

На нас внимание практически не обратили, парочка трапперов быстро мазанула взглядом и продолжила насыщение.

Я постучал пальцем по доскам рядом с окошком (решил, что это аналог барной стойки и не ошибся).

– Кого там черти принесли? – простуженным голосом отозвались с той стороны… на французском. Я не полиглот, но в школе пришлось изучать несколько лет этот язык, после чего, как только учительница уволилась, нашу группу кинули на английское направление. Повезло, что «француженка» была мастером в своём деле и работала не столько по школьной программе, сколько по лично разработанному плану. Правда, сейчас я мог лишь понимать сколь-нибудь чужую речь, а вот связать пару предложений – увольте.