– Нас тут ничем не приголубит? – выразил я опасение вслух, перед входом в юрту. – Проклятие какое-нибудь, или охранные духи?

– Вся сила шаманов ушла после их смерти. Они сами вытянули её из всех тотемов и охранных рисунков, но спастись не смогли. А духи убежали, как только их хозяева перестали дышать, - пояснила девушка, которая после боя вновь стала покладистая и вполне себе милая. Стоило ей слить свою раздражительность на чужие головы и вот вам милейший и приятнейший человек, хм, ифрит на белом свете. К сожалению, столько врагов мире не найти, чтобы видеть почаще джиннию белой и пушистой. Что поделать, кровь ифрита в её жилах делает девушку вспыльчивой, кровожадной, а человеческая часть из-за этого трансформировалась в язвительность и стервозность.

Когда заходил в юрту, то с тоской вспомнил про выброшенный в медвежьей берлоге пистолет. Пусть там даже не нормальный ПМ был, но на расстоянии двадцать-тридцать метров пули из «ижа» свалят любого человека, как минимум, остановят с первого попадания, а там можно было бы всадить ещё парочку для постановки окончательной точки. Да, патронов не осталось к пистолету, но что мешало мне сохранить несколько гильз, а потом расковырять автоматный патрон ради пороха и капсюля? То, что нельзя вытащить работоспособный капсюль не повредив тот, есть всего лишь утверждение, годное в качестве отговорки для безруких любителей. Имея даже простой напильник и некоторое количество времени с терпением можно получить определённое количество капсюлей. Дальше только и остаётся запрессовать в пустую гильзу, предварительно выбив старый, насыпать пороха и отлить пулю. Можно даже из серебра, как из более твёрдого металла, чтобы не забивались нарезы в стволе, так как оболочку на свинец мне не придумать. А дальше просто подбирать нужные пропорции и размеры, благо, что я мог бы наштамповать сколько угодно пистолетов, случись опытному образцу в ходе испытаний сломаться…

– Что встал? Заходи, давай, - бесцеремонно толкнула меня в спину джинния. Я даже и не заметил, как задумался, полностью уйдя в свои мысли, встав на пороге юрты.

Внутри было темно, но Бармина тут же зажгла световой шарик, отправив тот под потолок.

Оба шамана выглядели живыми, будто, просто заснули и даже появление незваных гостей, не смогло пробудить.

Два старика с такими морщинистыми лицами и тёмной кожей, что казалась, будто та сделана из коры дуба. Одеты были в кожаные рубахи, выкрашенные в светлый цвет, да в штаны из того же материала. Вдоль швов на одежде тянулась мелкая бахрома из кожаной «лапши». На ногах находились мокасины, украшенные когтями животных и тонкими чёрными иглами. Голова у каждого была украшена традиционным головным убором из перьев, который в виде шлейфа спускался до лопаток. У одного превалировало белое оперение, у второго коричневое с чёрным.

Шаманы сидели на коленях, совсем, как японцы, перед крошечным костерком, из которого расползался по сторонам жидкий дымок с травяным приятным запахом. Вдоль стен на натянутых шнурках висели пучки трав, цветов, корешки, нанизанные на тонкие прутики листья и ягоды. Хватало костей, черепов, засушенных лап и хвостов зверей. Под ними вдоль стен стояли корзинки, сухие тыквы, коробочки и глиняные горшочки с почти тем же самым – ягодами, листьями и так далее. Но хватало и других составов, вроде костной муки, сушёных насекомых, масла, был даже янтарь, про который я даже представить не могу, откуда он здесь взялся.

Трупы я трогать не стал, а вот все запасы шаманов я забрал до последнего стебелька. Пришлось немного повозиться, чтобы придумать тару, но потерянное время того стоило. Вместе же складывать в один мешок разные травинки и корешки не рекомендуется, чтобы не произошло смешивание. Не просто же так всё отдельно у знахарей да шаманов с алхимиками висит или лежит. Тут дело не только в удобстве, но и в том, чтобы, к примеру, серая фурушка не задавила своей аурой (а она есть у каждого предмета в мире, а у магически активных, которые используются в ритуалах и зельях, аура очень сильна) пылевой шпат и наоборот.

На полпути к лагерю нас встретил Арчи.

– Ты чего тут один бродишь? – поинтересовался я.

– Да вот, - замялся он, - спасибо лично от себя сказать и передать слова Тома, что вас больше не ждёт никто. Лагерь сворачивается и уходит в другую сторону, подальше от индейских территорий. В Дарк-Крайк никто не поедет, извини.

– Ты-то что извиняешься? Виноват Том ему и ответ держать.

– Вы его убьёте? – напряжённо спросил он.

– Да! С огромным удовольствием испепелю его! – быстро произнесла Бармина.

– Нет, всё равно наказание за невыполненный договор его настигнет.

Мы с джиннией ответили одновременно.

– Так, это, я не успел сказать, - мужчина засуетился, полез за пазуху и вытащил увесистый мешочек. – Тут плата за дорогу и убитых индейцев. Но немного, только за тот десяток, который видел сгоревший, за прочих воинов и шаманов Том запретил отдавать деньги, хотя мы все хотели отдать свои сбережения.

– Рано или поздно ответит, Арчи. В этот момент лучше держаться от него подальше, чтобы краем не задело. Давай сюда деньги, - я забрал мешочек, взвесил его в ладони и закинул в мешок с травами, потом мотнул головой назад. – А шаманы вон там валяются, я их не трогал и элементаль пощадил.

– Так они…

– Тьфу ты, - сплюнул я. – Не в том плане, что пощадил и жизнь оставил, просто они уже дохлые были к тому времени, не было смысла сжигать. Да ты сам можешь посмотреть.

– Совсем не трогал? И даже скальпы не снял? – с удивлением спросил колонист.

– Совсем. Я не живодёр, ваши уклады не для меня.

– Ну да, ага, - рассеянно ответил собеседник. – Я тогда схожу туда, посмотрю, можно? Или вы ещё не всё забрали?

– Да иди уже, - поморщился я, догадавшись, что именно влечёт мужчину в юрту к шаманам.