В какой-то момент, мой взгляд сам задержался на своем отражении.

— Ну, привет, маленькая. — Осипши голосом, произнесла я. — Я вернулась. Так что, будь уверенна — я больше никому не дам тебя в обиду!

Мне стоило больших усилий дождаться, когда входная дверь, наконец, откроется. Да. Практически весь день, я сидела чуть ли не на пороге и ждала! Ничего не делала, даже в Стоктон звонить не пыталась. Разве что, рюкзак собрала в дорогу.

Клэр и Макс показались в проходе, и я тут же сорвалась с места. Они, казалось бы, вели непринужденную беседу, но от меня не ушло, с какой неохотой сын отвечал на вопросы.

Пристально глядя на Макса, я опустилась на корточки и притянула его к себе. Не то чтобы внутри меня, что-то кардинально поменялось… Просто та любовь, что возросла во мне, стала гораздо целостнее, гораздо полнее!

Сын позволил мне обнять себя, но в ответ обнимать не стал. Я помогла ему снять увесистый рюкзак, вглядываясь в кислое личико.

— Что случилось? — серьезно спросила я у него.

Он еле заметно поджал губки и опустил глаза. В этот момент Клэр оказалась рядом и, пригладив светлую голову Макса, дружелюбно попросила:

— Милый, не посмотришь, что там вкусненького приготовила нам Ида?

Практически не поднимая взгляд, сын еле заметно кивнул и не спеша направился на кухню. Я пропустила волну негодования, стараясь задавить мысль о том, что мой Макс отдаляется от меня!

Как только сын скрылся из виду, я настороженно взглянула на Клэр.

— Идем. — Тихо произнесла она, подталкивая меня в зал.

Дождавшись пока я сяду, она сообщила, задержав на мне напряженный взгляд:

— Он подрался, Элия.

Я нахмурилась, пытаясь правильно воспринять эту информацию. Вроде бы ничего такого сверхъестественного, ведь мальчики уже дерутся в таком возрасте, к тому же на Максе, я не заметила никаких следов! Но мне очень не нравился, натянутый голос Клэр.

— Ну, такое бывает… — пожала я плечами, пытаясь разрядить атмосферу. — Ты не воспринимай это так близко. Мало ли, что они не поделят?

— Боюсь, это не тот случай. — Возразила она как можно мягче. — Он не просто подрался Элия, он разбил мальчику лицо! Накинулся на него — Макса еле оттянули!

Внутри меня раскатилась жгучая волна.

— Твою мать… — вдохнула я, прикрыв глаза и опустив голову.

В голове роем собирались мысли, рисуя яркие мучительные для сердца картины. Такая жестокость, была настолько нетипична для Макса, что это ввело меня в паническую растерянность! Ком подобрался к горлу. Тот самый, когда тяжесть вины за воспитание, сжимает в тисках твое сердце. Как я пропустила этот момент!? Как недоглядела!? В этой суете, я думала только о своих проблемах, не замечая, как меняется мой сын!

Я поднялась резко. Мне хотелось как можно скорее поговорить с Максом. Все выяснить, сгладить боль в сердце.

— Нет, подожди… — Преградила мне дорогу Клэр. — Не надо ругать его. Ты сейчас на взводе!

Я смерила девушку колким взглядом. Что-то неприятное колыхнулось в глубине. Ревность? От мысли, что она лучше понимает моего сына?

Да, я знала, что Клэр квалифицированный психолог. Но она слишком плохо знала меня, чтобы делать такие выводы!

— Я не собиралась ругать его. — Сдержанно сообщила я и, положив руку девушке на плечо, заставила себя терпеливо улыбнуться. — Не переживай. Я знаю что делаю!

В глазах Клэр читалось сомнение, но чувствуя мой напор, она больше не стала мне препятствовать. От греха подальше.

Макс сидел на кухне и не спеша уплетал, приготовленную Идой, запеченную картошку с сыром. Так спокоен и задумчив, что даже не по себе. Будто это вовсе не ребенок сидит, а взрослый человек.

Я села рядом и уставилась в плазму, что висела на стене, где сейчас мелькали какие-то мультики. Терпеливо дождалась, пока Макс наестся, и молча убрала тарелку. Он не спешил выходить из-за стола, и хотя старался делать вид, что смотрит мультики, я поняла — ему самому нужно выговориться.

Я снова присела рядом и легким движением, убрав светлую челку со лба сына, участливо произнесла:

— Сегодня, у тебя был не очень хороший день. Поделишься со мной…?

Он упорно молчал, поэтому я перехватила инициативу, чтобы это напряженное молчание не затягивалось. Выключив плазму, я мягко повернула Макса, который тут же опустил глаза, к себе.

— Ты должен знать: я очень люблю тебя и никакие обстоятельства, никогда не изменят этого! Но мне бы очень хотелось разобраться во всем, ведь я никогда не поверю, что мой сын, мог просто так причинить кому-то боль.