А еще она возглавляет в Паргороне разведывательно-дипломатическую службу и отвечает за большую часть внешних связей. Поэтому Фурундарок уже догадывался, зачем она к нему явилась и что последует дальше.

Его будут отчитывать, как нашкодившего ребенка.

– Любопытные приключения были у тебя на Парифате, - сказала наконец Лиу Тайн. – Столько всего повидал. Столько всего разрушил. Удивит ли тебя, что король гоблинов оказался настолько нагл, что подал на тебя официальную жалобу?

– В Паргорон?! – едва не расхохотался Фурундарок.

– Нет, в Легационит. Не знаю точно, что ответил ему вице-король, да это и неважно. Не делай так больше, Фурундарок.

– Во-первых, за половину разрушений ответственен не я, а Радож Токхабаяж, коренной парифатский волшебник, - злобно заговорил Фурундарок. – Во-вторых, я делал это не по собственной инициативе, а следуя официальному контракту, заключенному с призвавшими меня смертными. Я был полностью в своем праве.

– Я знаю и не имею к тебе претензий. Но по-дружески прошу хотя бы в ближайшие годы держаться от Парифата подальше. Ты слишком сильно там нашумел.

– Я... не могу, - отвернулся Фурундарок. – У моих смертных еще осталось незаконченное желание. Я должен закрыть контракт.

– Должен – закрой. Но строго в рамках контракта.

– Но я не могу этого сделать, не посетив Парифат!

– В таком случае посети, - начала протирать очки Лиу Тайн. – Но только посети. Демоническую силу не применяй ни для чего, кроме непосредственного исполнения их желания. Прошу тебя исключительно по-дружески.

– Что?! Да как я смогу...

– Хозяин, у меня есть одно предложение, - вкрадчиво произнес Совнар. – Если всесильная Лиу Тайн не будет против...

Денис и Полина сидели в гоблинской темнице уже пятый день. И было им одновременно скучно и страшно.

Скучно – потому что из развлечений у них остались только обзывалки. И они уже прошли по третьему кругу все оскорбления, какие знали. Чем еще заняться? Пялиться на грязные стены? Обсуждать, какая все-таки сволочь Фурундарок, что бросил их одних? Этим всем они пресытились еще в первый день.

А страшно – потому что совершенно непонятно, что с ними будет. Гоблинский король как будто позабыл о их существовании. Пятый день идет – а их ни разу не допрашивали, ничего не говорили. Денис и Полина измеряли время только по свету в крошечном оконце под самым потолком. Днем оттуда изливался луч, худо-бедно освещающий камеру, а ночью воцарялась могильная темнота. Никаких факелов, никаких свеч. Про лампы и говорить нечего.

И Фурундарок не вернется. Не спасет. Желания у них кончились, Криабала больше нет. В первый день близнецы еще пытались его звать, выкрикивали громко имя – но быстро убедились, что демон либо не слышит, либо забил на них.

Кормить все-таки кормили, но очень плохо. Раз в день приносили кувшин воды и миску с какой-то мерзкой бурдой. В первый день близнецы вообще ее не ели, настолько тошнотворно та выглядела. Потом голод взял верх. Потом у них болели животы, а Полину еще и вырвало. Кажется, им давали очень густой овощной суп – но переваренный до кашеобразного состояния. Овощи тоже были не лучшего качества – возможно, уже гнилые.

Но хотя бы без мяса. Есть в гоблинской тюрьме мясо близнецы бы застремались. Они и в кафешках-то местных по три раза спрашивали – а это точно не человечина или гоблинятина? Точно обычная овца или свинья?

По каменному полу простучали острые каблуки. Тюремщик... точнее, тюремщица. Еду узникам разносила старуха-гоблинша, одевающаяся и красящаяся так, словно собралась фоткаться для Инстаграма. Выглядело это удивительно мерзко, но сама себя она считала писаной красавицей и постоянно флиртовала с узниками мужского пола.

Денису и Полине она, как обычно, не сказала ни слова. Просто приподняла заслонку и просунула кувшин и миску. Прежние, пустые, близнецы уже сами вытолкнули наружу – они выучили, что это нужно сделать быстро, иначе побьют. В камеру гоблинша не входила – молча просовывала через решетку длинную палку и дубасила куда попало.

– Что-то мне это приключение разонравилось, - задумчиво сказала Полина. – Домой хочу.

Есть она не торопилась. Гоблинская бурда вызывала у нее такое отвращение, что она каждый раз ждала, пока не начнет сводить живот. К тому времени бурда остывала, покрывалась пленкой и становилась еще тошнотворнее, но с приправой в виде голода все-таки кое-как съедалась.

А вот Денис хряпал за обе щеки свежее. Через силу, через не хочу, мечтая о бабушкиной пюрешке с брокколи... но ел.

– Тебе это нормально вообще? – с изумлением спросила Полина. – Ты зачем это жрешь?