— О, проснулся, — она улыбнулась.

— А как иначе, ты же меня вынудила, — проворчал он мягко.

— За пятнадцать часов у твоей песни уже миллион просмотров, — она села напротив него, ее глаза горели восхищением, — это успех!

Рома попытался скрыть радость, делая вид, что ему всё равно:

— Что ж, это хорошо, ведь у меня на подходе еще один клип.

— Хм, я хочу стать его героиней.

— С чего вдруг? Раньше ты не горела желанием, — Рома самодовольно улыбнулся и почувствовал, как у него встает, когда увидел кокетливый взгляд Линды. Она поднялась и подошла к нему вплотную, после чего ответила:

— А сейчас, Роман, я почту это за честь.

Рома накинулся на нее сразу же, жадно целуя и опрокидывая на кухонный стол. Линда отвечала ему громкими протяжными стонами, и от этого ему сносило крышу, как и год назад. И снова они не смогли себя контролировать, двигаясь быстро и страстно, и через пять минут уже лежали в обнимку, тяжело дыша.

Линда зарылась носом ему в грудь и рассмеялась.

— Что ты? — спросил Рома.

— Счастливая я, — ответила она и начала одеваться, — теперь, думаю, можно и позавтракать.

— Я должен есть это? — Рома скривился. — Как у меня дома оказалась овсянка?

— Я привезла. Это мое угощение к чаю, — Линда рассмеялась, — раньше я была слишком мягкой с тобой. Больше таких ошибок не допущу: мы восстановим твой режим дня, будешь есть домашнюю стряпню, алкоголя здесь больше не будет.

Рома попытался возмутиться, но словил себя на том, что улыбается, как ребенок.

— Что? — спросила Линда.

— Ничего. Ты мне такая нравишься.

Она смущенно опустила глаза, и Рома решил приступить к завтраку, потому что ощутил острое желание снова ее поцеловать.

Он ненавидел овсяную кашу, но сейчас и она его радовала. А еще он уловил перемену, которая произошла в Линде: она стала намного увереннее в себе. Неужели его признание в любви так на нее подействовало? Наверное, стоило сделать это раньше. Они потеряли два года.

— А что я буду есть, когда тебя не будет рядом? — спросил он.

— Мы что-нибудь придумаем. Но сейчас у меня отпуск, и я могу сделать его более длительным, я давно уже хотела отдохнуть. Вот только…

— Что?

— Я не хочу больше прятаться, — она посмотрела на него прямо, словно с вызовом.

— Я тоже, — так же уверенно ответил он.

— Хорошо, — Линда улыбнулась, — хочу, чтобы ты знал: мы с тобой похожи гораздо больше, чем ты думаешь. Задолго до нашего знакомства я была подписана на твой канал, потому что в твоих роликах всегда находила частичку себя. Если кто-то скажет, что ты грубый, вспыльчивый, агрессивный, пусть скажет то же самое обо мне. Мы просто с тобой не любим глупых людей. Разница между мной и тобой лишь в том, что ты не боишься говорить об этом вслух. Поэтому для меня ты настоящий мужчина.

Рома молчал, ему было важно услышать эти слова.

— Я уважаю тебя и твое пространство, — она продолжила, — и не буду ограничивать твою свободу, я не хочу никак влиять на твое творчество, только если ты сам спросишь совета. Не хочу тебя менять, меня абсолютно всё в тебе устраивает, потому что мы с тобой изменились за эти годы. У меня к тебе только одно требование: позволь мне следить за твоим здоровьем. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной как можно дольше.

Рома поднял на нее свой взгляд и улыбнулся:

— Составляй список продуктов, которые нужно купить, — сказал он, и Линда вздохнула с облегчением.

Они, как выяснилось, действительно во многом были похожи: не таким уже и черствым он был, не таким уж ангелом была она. А еще оба умели искусно скрывать от общественности свою личную жизнь, чем в этот период активно занимались.

Уже две недели они жили вместе и не могли оторваться друг от друга. Линда отменила все свои планы, а Рома отвлекался только на съемки роликов. Его друзья были искренне рады видеть возвращение Линды в его жизнь, а Вова при встрече даже сказал:

— Теперь я верю, что у Ромы всё будет хорошо.

Каждую ночь они засыпали в объятиях друг друга. Они настолько к этому привыкли, что когда Рома впервые засиделся допоздна в кабинете, играя на компе, Линда ворочалась в постели без сна больше часа. Но, как и обещала, она никоим образом не мешала ему вести свою обычную жизнь, а лишь заставляла его питаться домашней едой, которую она сама готовила.

— Слушай, как насчет твоего обещания? — спросила она однажды вечером, когда они гуляли по набережной.