Так к концу недели образовались четыре отдельные группы. Самая многочисленная группа сформировалась вокруг бывшего экипажа лайнера. Это в основном были местные турки и в большинстве своем итальянцы, возвращающиеся к себе домой в Рим. Тех набралось почти восемьдесят человек и они же распределяли между всеми пассажирами воду и продукты. Если бы не эта группа, то остальные уже давно передрались бы между собой за еду и воду. Вторая по численности группа состояла из выходцев из арабских республик, все они были мусульмане, порядка пятидесяти человек. Третья группа состояла из европейцев, испанцев, португальцев и французов, транзитом летевших через Рим. Ну и остальная самая малочисленная и разношерстная компания, были выходцами из романской группы, сербы, югославы, поляки и даже попались пятеро русских, ну и я в том числе. Но я вовсеуслышание объявил себя англичанином и разговаривал только по английски, не знаю почему, но сработала моя интуиция, а кто я такой, чтобы идти против нее.

Так вот, как я уже говорил ранее, вокруг бывшего экипажа сплотилась большая группа людей и они же пытались равномерно распределять между всеми продукты питания и воду, которая кстати катастрофически быстро заканчивалась. Арабы хотели сначала возмутиться и требовали чтобы нормы продуктов и воды были подняты, но аргументы экипажа в виде табельных пистолетов быстро остудили горячие головы некоторых товарищей.

К концу недели я уже окончательно оклемался и стал логически мыслить, связи нет, надо что-то предпринимать и выбираться отсюда. Продукты и вода уже заканчиваются, максимум на что их хватит, еще на неделю. Ну, а что делать потом? По воде плыть страшно, еще живы воспоминания о морском чудище. Люди близко к воде уже бояться подходить. Остается последний вариант, лезть на отвесные скалы, хотя были уже три попытки преодолеть этот отвесный барьер.

И все три неудачно. Среди пассажиров не оказалось профессиональных скалолазов или альпинистов. Две попытки были со смертельным исходом. Третий просто сломал себе обе ноги, а это в нынешнем положении, все одно, что смерть. Нет никаких лекарств и врачебной помощи. Но у меня просто нет выбора, сидеть здесь и ждать, когда все закончится, не айс! Тем более в последнюю ночь на часового, охранявшего импровизированный продуктовый склад напали и нашли на утро с разможженной головой.

Это был один из штурманов экипажа. Штатного пистолета у того не было, из кобуры исчезло, как и половины общего продуктового запаса. Остались жалкие остатки. Расследование ничего не дало. Все как-будто бесследно провалилось и испарилось. Вот тогда я и решил, пора. С собой никого не звал, после трех неудач мало кто решался лезть на отвесные скалы. С собой у меня ничего не было, кроме двух пустых пластиковых бутылок, привязанных к ремню, подаренным мне одним из добросердечных пассажиров.

Высота скал была метров триста, не меньше. Лезть наверх решил ранним утром, маршрут уже давно наметил. Хорошо, что погода была теплая, наверняка попали в какие-то тропики. У меня уже давно прошла эйфория, что придут спасатели и давно свербила мысль о том, что мы попали в другой мир и это не Земля. Вон одно чудовище, что стоит и возможно наш лайнер случайно попал в аномалию и нас закинуло неизвестно куда?

Забрался уже наполовину, используя каждую выемку, бугорок или трещину. С собой у меня был детский рюкзак, выпрошенный мной у одной из стюардесс. Туда положил круглый камень вместо молотка и позаимствовав временно нож, настругал небольших толстых колышек из дерева, заточив концы на разный манер. Вот теперь пригодилось. Кое-как достав камень одной рукой и один колышек, забил его в трещину, в скале. Вот теперь стою на этом импровизированном альпинистком самодельном клине, а вместо альпенштока у меня обыкновенный круглый камень, который закинул обратно в рюкзачок. Пальцы в крови и руки все разбил, но назад нельзя, даже если очень захочу, не смогу спуститься, разве что полететь, как птица.

Сцепив плотно зубы, опять полез наверх. У меня только один путь, вперед. Сколько лез не помню, мне показалось вечность. Дважды чуть не сорвался, пальцы соскользнули с уступа, но благодаря деревянным клиньям и каменному "альпенштоку" на последнем дыхании перевалился за вершину скалы и обессиленно раскинул руки, лежа на спине. Ничего не видел из-за пота, залившего все глаза и стекающего со лба.

Наконец пришел в себя и вытер глаза, проведя языком по соленным губам. Поднялся, подошел к краю скалы и глянул вниз. Утренний лагерь только начал просыпаться и начали дымить костры. Люди казались сверху маленькими муравьями. Так ни с кем и не сошелся, даже не познакомился, хотя старших групп знал по именам. Рассвет только поднимался над океаном, здесь сверху было видно, как он дышал словно живой, мерно вздымая небольшие волны и накатывая на песчаный берег нашей бухты.

Пора двигать, искать пресный источник воды, если его не найду, то все мои мучения напрасны. Придется обратно спускаться вниз, чего я больше всего страшился. Это скальное плато, на которое я взобрался, тянулось наверное километров на семь-восемь в ширину и километров десяти в длину. Вот в середине этого плато я наткнулся на круглое озерцо, диаметром метров в сто и глубиной мне по грудь. Но, самое примечательное, вода в нем оказалось пресной, вероятно это скапливалась там дождевая вода. Моей радости не было границ. Я быстро окунулся в нее головой смывая с себя всю соль. Затем вдоволь напился и набрал с собой две литровые пластиковые бутылки. Теперь надо найти спуск и найти еду, в виде моллюсков или что-нибудь другого. Внезапно остров, на который мы попали, оказался довольно приличных размеров. Спуск с плато нашел и вполне себе плавный, даже похожий на пандус. После спуска я оказался в джунглях и двигался примерно по нему километра три, пока не оказался на берегу океана.

С этой стороны он оказался весь в рифах, вершины которых то и дело выглядывали из воды, а некоторые даже выступали небольшими островками, где обосновались крачки и чайки, свившие себе гнезда на них. В местных джунглях водилась живность, когда пробирался к берегу, то заметил даже что-то типа местного небольшого пекари, которого вспугнул. А крикливые лесные пташки всю дорогу меня сопровождали до самого океана.

Достал со спины рюкзак и вытряхнул его содержимое на песок. Из него выпало все, что мне удалось достать в лагере. "Альпеншток" мне больше пока не нужен и деревянные клинья тоже. Так одноразовая зажигалка нужна и небольшой перочинный ножик. Вот и всю мое хозяйство. Ан, нет про две пластиковые бутылки с водой, совсем забыл о них.

Нашел более-менее прямую ветку и выстругал с одного конца перочинным ножиком, будет моим копьем и побрел вдоль каменистого берега, перемежаемого песчаными отмелями. Прибрежные воды буквально кишели живностью и рыбой, но для меня они были слишком шустрыми, поэтому мне не удавалось попасть в них своим импровизированным копьем.

Только, зайдя немного поглубже в воду удалось собрать несколько больших моллюсков. Ракушки оказались довольно крупными, с маленькую земную дыню. Нашел тех три штуки. Собрал недалеко от берега уже высохший плавник и соорудил костер. Когда тот прогорел, разворошил угли и прямо целиком засунул туда все три ракушки и еще присыпал сверху горящими головешками. Моллюски быстро испеклись, у меня в нетерпении аж потекли слюни и выхватывая по одному из костра, сразу приступил к трапезе. От жара те раскрылись и изнутри шел прямо душмяной мясной запах. Наверное ничего вкусней я не едал, чем эти чертовы моллюски. Они были вкусными даже без соли или мне это так показалось с голодухи?