Шейсаллеха, так же как и спелые сливы. Аэлиша тщательно омыла фрукты в ручье и разложила лакомства на плотном листе

кувшинки, что заменяли им тарелки. Сытый Бог - спокойный Бог. Слегка поразмыслив, она немного подвернула

самодельную юбку. А если быть честной - ее остатки. Теперь бедра прикрывала лишь полоска ткани, настолько тонкая, что

вздумай Алиша наклониться, то место соединения ее ног оказалось бы обнажено. Еще чуть-чуть подумав, она решительно

откинула тряпочку, укрывающую грудь. А удовлетворенный Бог - спокойнее в разы.

Осторожно ступая босыми ногами по мягкому мху, Аэлиша крадучись приблизилась к пологому берегу и замерла у кромки

воды. Вся ее фигура выражала терпеливое ожидание. Шейсаллех будто и не замечал своей жрицы. Он даже не замедлился,

хотя наверняка видел ее.

Девушка внимательно разглядывала ласкающую кончики пальцев воду. Она будет стоять столько, сколько потребуется.

Время тянулось медленно. Она хорошо изучила все камни под ногами и уже хотела было перенести свой интерес на вон тот

занимательный булыжник и сосчитать на нем все белые крапинки, как в нескольких метрах от нее с шумом и брызгами из

воды показался Шейсаллех.

– Корни еще не пус-с-стила, цс-с-свет мой?
– силе яда в его голосе позавидовали бы все змеи мира. Не выдавая ни единым

движением своей обиды или беспокойства, она мягко взглянула на мужчину. Вода ручьями стекала по гладкому, рельефному

телу, лаская каплями каждую впадинку и выпуклость. Волосы напитали влаги и черными трещинами пересекали бледную

кожу, а взгляд Божества пылал. Шейсаллех злился, что подтверждали проявившиеся клыки и подрагивающая погремушка,

наполняющая своды пещеры сухим потрескиванием.

– Мой Повелитель, - игнорируя его слова, тихо отозвалась она.
– я принесла пищу.

Мужчина медленно приблизился. Взгляну на угощение, а потом снова на нее. Змеиный зрачок расширился, стоило ему

пройтись глазами по обнаженной груди. Как бы невзначай, она переступила с ноги на ногу, еще более оголяя бедро.

– Еда и доступная женщина, - с отвращением протянул Шейсаллех, - не могла предложить себя более изящно?

Прогоняя прочь неуместную сейчас обиду, Аэлиша позволила себе едва заметную полуулыбку и еще чуть-чуть качнула

бедрами.

– Говорят, что если в волосах ржавчина, то и скромности от женщины не жди, - покаянно произнесла она фразу, брошенную

хмельным отцом в присутствии таких же хмельных гостей. Ну и ее конечно. Томас намекал на Аэлишины медные кудри,

очевидно позабыв, что у Ивимии волос тоже отдает рыжиной.

– А-хш-ш-ш, как остроумно. Но нет милая, это не про тебя.

Шейсаллех подполз еще ближе. Навис над ней и Аэлиша подавила судорожный вздох. Чуть раздвинувшиеся пластины на

бедрах Древнейшего недвусмысленно намекали на то. что мужчина готов принять оба ее подношения. Молниеносный взмах

рукой и сливы, описывая дугу, с тихим шлепком ушли под воду, туда же шмякнулась форель. Одно подношение…

– Догадливый цс-с-светок, - подтвердил ее мысли мужчина. Еще один взмах и она полетела в теплые кольца хвоста. Юбка

съехала на пояс, обнажая то, что интересовало мужчину. И пусть нервы звенели от напряжения, передавая свою дрожь в

кончики пальцев, но Аэлиша поторопилась призывно развести колени, демонстрируя решимость быть с ним даже если

сердце покалывает от страха.

Шейсаллех бесстьдно осматривал ее, как богатый клиент осматривает предоставленную девочку для утех. Впрочем, сейчас

она вела себя именно так. Ладони скользнули по груди и вниз, к бедрам. Глядя на Шейсаллеха из-под полу прикрытых ресниц,

Аэлиша ласкала собственное тело. Не только ради желто-зеленого пожара в его глазах. Некоторое время назад ее мужчина

стал особенно нетерпелив. Настолько, что желай она Шейсаллеха чуть менее, то посчитала бы его близость грубой и

эгоистичной.

Осторожные движения ее пальцев разбудили огонь, дремавший внутри. Шейсаллех учил ее и этому. Мужчине доставляло