— Эй, — хорошо выглядящий засранец начал говорить до того, как Блейк спас меня от дальнейшего унижения, называя имя Декса секундой позже.

Последней вещью, что мне хотелось сделать это остаться. Тем более я не хотела, чтобы они меня задерживали. Я была чьей-то благотворительностью половину своей жизни, и я была чертовски уверена, что не хотела это сейчас продолжать. Я говорила себе, что остаюсь, потому что это не просто вопрос желания иметь работу. Это была необходимость. Плюс, Сонни был в дружеских отношениях с этими людьми, и я не хотела опозорить его. Возможно, я могла бы перетерпеть это пару недель, а потом подать свое заявление. Было лучше, если бы я просто ушла. Всего две недели.

Я смогу потерпеть две недели.

Я жила годами, не зная, доживу ли я до двадцати. Две недели работы с придурком не могут быть хуже тех миллионов сценариев, что я уже пережила.

Поэтому я собиралась продолжить работу здесь, даже если моему сердцу, кричащему о необходимости остаться, приходилось бороться с моей гордостью. Хотя я и сожалела всем своим существом о том, что когда-то вошла в это проклятое здание, и положила начало всему этому.

***

Было уже ближе к полуночи, когда предпоследний клиент, мужчина старше Декса, над которым он работал больше двух часов, выходя, подмигнул и бросил мне:

— Доброй ночи, сладенькая.

Блейк все еще работал над молоденькой девушкой, со спущенными штанами, так как набивал ей бабочку Монарха в верхнем углу ее ягодицы.

На протяжении последних нескольких часов, я разговаривала с Дексом дважды. И каждый раз это было вроде «Декс, такой-то» или «такая-то пришли на свой сеанс». Вообще-то, я хотела спросить его — он свою душу продал, или ее у него вообще не было.

Но в ту же минуту значок доллара всплывал в моей голове, и я заставляла себя говорить то, что было необходимо.

Я удивлялась плотному графику. Большинство клиентов приходили по записи, и лишь один заглянул просто так.

Краткий разговор с Блейком дал мне понять, за что я была ответственна. Обязанности менеджера, в основном, состояли из заказов материала — вроде чернил, перчаток, украшений, и прочее. А также систематизации расходов и оплаты коммунальных услуг. Простые вещи. Декс справлялся со всем остальным — положить наличку на счет в банк, рассчитаться с компанией за использование дебетовых карт.

Он и Блейк были заняты, а я болтала с клиентами, ожидающими своей очереди. Я удивлялась тому, насколько все были милыми — за исключением тупорылого Декса.

К тому же в салоне не было ни одного байкера. Странно.

Все это заверило меня в том, что я смогу избежать общения со своим боссом. Владельцем. Занозой в заднице.

Заносчивый мудак, который, как я скромно надеялась, закончит с кучей инфекционных заболеваний в некоторых интимных частях. Ну, вы понимаете, там, где он сможет достать медикаментами.

Я изо всех сил старалась не проиграть баталию в офисе, но это было невозможно. Не тон, а его слова обжигали меня.

И мне постоянно хотелось плакать. Легче мне не становилось, и боль не уменьшалась. Как, черт возьми, кто-то мог быть настолько грубым? Я не понимала и не могла с этим смириться.

Каждый раз мне приходилось звонить ему по той или иной причине. Мудак. Скользкий ублюдок. Скользкий ублюдок с маленьким членом. Правда? Возможно, он не был бы так зол на мир, если бы его лобковые волосы не были бы длиннее его полноценной эрекции. О Боже, мне было неловко думать о том, что было под его одеждой, но это было лучшее оскорбление, которое я могла придумать.

Обычно, я не держу обиды. Если меня что-то расстраивало, то я могла быстро прийти в себя. Злость забрала много сил и выбила меня из колеи, но я не должна нервничать на работе, если этого можно избежать. Плюс, в жизни существует не так уж и много вещей, из-за которых реально стоит переживать.

До сегодняшнего дня.

После уборки своего рабочего стола и выключения компьютера, я протерла кофейный столик и сложила журналы и папку с образцами татуировок на место. Я на всякий случай подмела пол у входа, и собралась спреем обработать рамки, висящие на стене, потому что видела, как люди постоянно трогали стекло. Почти закончив, я заметила, что в каждой рамке были статьи, вырезки или упоминания про «Пинз и Нидлс» или о работе Декса Локка.

Некоторые фразы бросались в глаза, хотя я даже не пыталась прочитать статьи. До смешного огромные шрифты делали невозможным для меня не прочитать высказывания.

«Рисование — единственный урок в школе, который я не прогуливал» — заголовок располагался прямо под фотографией Декса, стоявшего у салона со скрещенными руками на груди. Как типично.

«Это — зависимость», — гласила другая статья.

Но там была еще одна, которая заставила меня закатить глаза. «Больше за это не арестуют».