— Ты думаешь, что это может повториться? — Срань господня. Мне не хотелось верить, что за такой злобой могут стоять ангелы, но все признаки указывают на них. А это значит, что это только вопрос времени, когда они снова нанесут удар, и нам придется идти против самых сильных существ после самого Бога. Мы не сможем победить.

— Вполне возможно. То есть… то есть ты знаешь, кто за этим стоит, — бормочет Крисиз, не отрывая мрачного взгляда от чашки с остывшим кофе. — И я тоже так думаю. Преподобный.

— Что? — Мой голос срывается у меня в горле. — Мой…мой отец? Но все, что он говорил о моей защите…о том, как он понимал, как важна для меня моя сестра… зачем ему это делать?

— Он может поверить, что спасает твою душу, — предполагает Легион. — Ангелы-особенно Серафимы — это создания истины и света. Они — самое драгоценное, совершенное творение Бога. Быть ведомым кем-то считается великим даром, посланным Самим Всевышним. Твой отец может поверить, что это Божий план.

— Убить собственную дочь? — кричу я, не обращая внимания на официантку, стоящую в нескольких ярдах от меня. — После того как он бросил меня на двадцать два года, он считает, что самое логичное после нашего воссоединения-это убить единственную семью, которую я когда-либо знала, чтобы он мог в конце концов покончить со мной? Зачем ему это делать?

Но я уже знаю ответ. И все это время знала. И жгучее осознание этой истины заставляет меня толкнуть Легиона в плечо, умоляя его выпустить меня из кабинки.

— Мне нужно выбраться отсюда, — настаиваю я, толкая его в твердый бицепс. Я использую все свои силы, но он едва шевелится. — Пожалуйста, Ли, я просто хочу выйти.

— Что случилось, Иден? — выскальзывает он из кабинки, и преграждает мне путь.

— Мне нужно на воздух. Ну же. Прошу.

Наконец он отступает в сторону, и я поспешно прохожу мимо него. Я быстро направляюсь к выходу и не останавливаюсь, пока не набираю полные легкие ледяного воздуха, прижимаясь спиной к покрытому инеем кирпичу. Мне хотелось верить в него. Все это время он отсутствовал в моей жизни, и я с нетерпением ждала возможности узнать его получше, узнать каково это…иметь отца. Черт, просто иметь родителя было бы достаточно хорошо для меня. Глупая я. Следовало догадаться.

Мать — наркоманка и отец, который вернулся в мою жизнь только для того, чтобы спланировать мою кончину, едва не убив мою приемную сестру. И все ради чего? Адриэль? Падшего ангела, которая не может отпустить своего бывшего? Меня просто тошнит от всего этого дерьма. Это не ее жизнь, а моя. Но каждый раз, когда я оборачиваюсь, что-то идет не так из-за нее. Может быть, есть способ…способ извлечь ее из моего тела навсегда. Серафимы хотят заполучить Адриэль и готовы использовать Альянс, чтобы вернуть ее любым способом. Я должна просто дать им то, что они хотят, чтобы избежать дальнейшего кровопролития, и вернуть свою жизнь в нормальное русло.

— Я знаю, о чем ты думаешь. — глубокий баритон Легиона грохочет всего в нескольких футах от меня, проникая прямо сквозь мои мучительные размышления. — Ты думаешь, он использовал тебя.

— Не думаю, а знаю, — говорю я сквозь слезы.

— Мы не можем наверняка знать это, Иден. Серафимы могущественные. Он мог бы искренне верить, что услышал голос Божий.

— А если бы они не повлияли на него… стал бы он когда-нибудь искать меня?

Ли молчит и этот ответ, который мне необходим.

И я ненавижу это. Ненавижу то, что он даже не смотрит на меня. Я ненавижу то, что у него было что-то более глубокое, более значимое с ней. И эта ненависть, смешанная с отчаянием, заставляет меня сокращать расстояние между нашими телами, пока моя грудь не оказывается вплотную к его груди, а наши губы не сливаются вместе.

Я хочу, чтобы он попробовал меня на вкус. Я хочу, чтобы он почувствовал меня. И когда я раздвину свои бедра и обхвачу его член своими скользкими стенками, я хочу, чтобы он кончил для меня. Я отчаянно целую его, наши языки сцепились в жестокой борьбе за доминирование. Он кусает мой холод с обжигающим жаром. Он встречает мою мягкость с непреклонной твердостью. Он проглатывает мое безумие и поддерживает во мне стабильность.

Когда он отстраняется, ровно настолько, чтобы пригвоздить меня своим диким, серебристым взглядом, он спрашивает:

— Что такое?

Я отвечаю ему тем, что дергаю его за рубашку, требуя снять ее. Да, прямо здесь, при минусовой температуре, под перламутровым полумесяцем, на краю забегаловки в самом центре города, я нуждаюсь в нем, как в воздухе. Словно моя жизнь, и моя смерть зависят от этого.

— Иден, что ты делаешь?

Я перевожу взгляд от ширинки его джинсов.

— Хочу тебя. — мой голос доносится, словно издалека, напоминая пустое, никчёмное эхо.

Он накрывает мои руки своими, но не отталкивает меня.

— Здесь, снаружи? Нас может кто-нибудь увидеть.

Я отбрасываю его руки прочь.

— И что. Пусть смотрят. Крисиз все еще здесь? — Еще один рывок за пояс. Вижу вспышку ярости в его глазах.

— Он ушел.

— Отлично.

— Иден…позволь отвезти тебя домой.

— Нет. Ты нужен мне сейчас. — я смотрю на него умоляющими глазами, полными слез. — Ну пожалуйста! Просто…прошу?

Легион смотрит на меня долгими мучительными секундами, нахмурив брови в недоумении. Затем обжигающий огонь захватывает мои запястья, и я оказываюсь в воздухе, наблюдая, как кирпич и бетон сливаются в расплывчатые пятна красного и серого. Моя спина ударяется о ледяную стену с такой силой, что у меня стучат зубы. Ногами я обхватываю его вокруг талии, и я чувствую, как его обтянутая джинсами твердость пульсирует между моего лона. Легион целует меня, питая жаром и безумием, и подавляя мое здравомыслие каждым преднамеренным движением его языка. Он вдавливается мне в живот, и трение моих трусиков о холмик, посылает боль вверх и вниз по моим бедрам, которая, кажется, излучается в мой живот.