— Бегите!

Она не заставила себя просить дважды, но вот только куда?! Пустыня выглядела совершенно одинаково, куда не посмотри, и королева, на мгновение замешкавшись, оглянулась.

Однажды она видела дуэль чародеев. Не до смерти, нет. Просто выяснение, чей щит сильнее. Проигравшего она потом не видела несколько недель, пока заживали многочисленные переломы. Потому сейчас замерла, завороженная пугающей красотой этого действа.

Они не бросались друг на друга, не метали молнии и не взмахивали руками. Просто спокойно стояли на расстоянии пары шагов, пристально глядя друг другу в глаза. Даже рук не поднимали, те оставались скрещенными на груди.

Воздух же вокруг сжимало и плющило от волн чудовищной силы, которые было невозможно рассмотреть, зато они прекрасно ощущались. Закручивался воронкой песок, будто его терзал беспокойный ветер, все никак не решающийся взмыть стеной пыльной бури. В белесом свете заходящей луны заметно было, как дрожат руки магистра, а по лицу его ученика стекают капли крови, впитываясь в рваный ворот рубашки.

И не отвернуться, ни прикрыть на секунду глаза она не могла, боясь даже вздохнуть, чтобы не нарушить застывшее мгновение.

Тамила не поняла, что произошло, отчего Дарий, вдруг схватившись за грудь, с хрипом повалился навзничь, даже не пытаясь выставить руки, чтобы смягчить падение. Отчего лорд Кайт едва устоял на ногах и зашатался, будто от чаши крепкого вина. Но то ощущение растянутого до предела мгновения прошло, и королева, осторожными, скупыми жестами подобравшая подол платья, начала отступать, не сводя взгляда с оставшегося в живых мага. В том, что магистр Дарий мертв, она почти не сомневалась. Потому что голова его наполовину погрузилась в песок, и дышать в таком положении чародею было бы крайне затруднительно.

— Постойте… — голос лорда Кайта звучал глухо и надреснуто. — Не бегите. Я верну вас во дворец.

Доверия эти слова не вызвали совершенно, и все же бежать в неизвестность, которая была подсвечена размытым лучом ночного светила, больше маскирующим опасность, нежели проявляющим, она не спешила. Но на несколько шагов отошла, пусть и понимала тщетность этого действия. Если маг захочет вернуть её, сделает это без труда.

— Он..?

— Да.

Отвечать на это Тамила не стала, лишь машинально коснулась лба в молитвенном жесте.

— Быть может, стоит отойти от тела?

— Вас пугают трупы? — чародей тяжело поднялся, несколько секунд стоял, чуть пошатываясь, и только когда полностью обрел равновесие, направился в сторону королевы, заметно припадая на левую ногу.

— Живые меня пугают несколько больше, — с удивившим её саму спокойствием в голосе ответила Тамила, пристально следя за каждым его движением. — Но удовольствия от созерцания покойников я тоже не испытываю.

Он усмехнулся, несколько театральным жестом предложив отойти чуть левее, за ту самую дюну, что некоторое время назад была её укрытием.

Так странно было сидеть рядом с предателем, только что убившим своего наставника и не испытывать по этому поводу никаких чувств… Наверное, излишне богатая на переживания ночь сделала её неспособной реагировать на происходящее. Или же удар о землю был куда сильнее, чем сразу показалось.

— Моих сил хватит на то, чтобы телепортировать вас за пределы пустыни. Но не сейчас, мне нужно время, чтобы восстановиться. — Только теперь, оказавшись на расстоянии пары шагов от чародея, она заметила, что от его ушей вниз ведут тонкие темные линии. Да и подбородок был залит кровью. И если бы света было достаточно, она бы точно увидела почти алые от лопнувших сосудов белки глаз, это первое, чем проявляется подобное состояние. Маг действительно был крайне истощен.

— Зачем вы привели меня сюда, если обратный путь может убить вас?

Немного поколебавшись, Тамила села на песок, чувствуя, что раненая нога её почти не держит.

— Только здесь я мог убить его. В сердце пустыни нельзя воспользоваться амулетами и накопителями. Даже ваши дианты тут лишь красивые, но бесполезные побрякушки. Магистр Дарий был самым сильным магом из ныне живущих, такого можно уничтожить, только если поймать в момент ворожбы особого рода. Когда чародей работает с менталом, он раскрывается для удара. Я был уверен, что вы не согласитесь с его планом, и магистру не останется ничего иного, кроме как принудить вас.

— Это единственная причина?

— Почти. Надеялся, что вы поймете, почему я это сделал.

— Эта надежда оказалась тщетна, я не понимаю, почему вы предали корону. Мне всегда казался глупым этот драматический жест, когда злодей перед тем, как попытаться убить героя, раскрывает все секреты, и всё же хотела бы услышать подробности.

Его тихий смех оборвался булькающим звуком, будто в горле заклокотала кровь. Прокашлявшись, маг все с тем же спокойствием ответил:

— Увы, всех секретов я не знаю. Я не знаю, кто отравил вас на приеме, хотя определенные догадки есть. Я не знаю, о чём тогда ещё наследный принц Сафар договаривался с северянами. Не знаю, почему вы предпочли выйти замуж за бастарда старого интригана. Что заставило вас поступиться гордостью и встать перед ним на колени. Я даже не знаю, с чего начать.