И тут же осознание накрыло Королеву, и весь ареал вздрогнул. Первый цикл всегда самый полный по потенциалу. Никогда ни один Новый цикл не мог сравниться с Первым. Рост ареала, развитие совершенства, наполнение гармонии – её ждёт самое желанное, что может только существовать – идеальный Новый цикл!

***

Палата, в которой спала Олли, освещалась слабым голубоватым светом луны, пробивающимся сквозь жалюзи и чуть зеленым светом мониторов оборудования, установленного по периметру палаты и следящих за состоянием обоих пациентов.

Сама Олли уже несколько дней показывала отличную положительную динамику. Воздействие препаратов на её организм вернулось в расчётный коридор, показатели организма были близки к идеальным для её возраста. Эмоциональный окрас и яркость воспоминаний о перенесённых событиях постепенно притуплялись и врачи уже могли говорить о сроках окончательного излечения девочки.

Второй пациент – безымянный русский, никакой динамики не демонстрировал. Отсутствие мозговой активности, идеальное физическое состояние и куча резолюций, приказов и распоряжений по его поводу заставлял врачей скрепя зубами игнорировать его присутствие. Им занималась отдельная бригада специалистов. Персональная.

Руководство больницы мирилось с это ситуацией не столько из-за покровителей этой «персональной бригады специалистов», сколько из-за того, что присутствие этого безымянного, в документах проходящего под длинным цифровым кодом, абсолютно антинаучным способом положительно воздействовало на их пациентку, дав шанс вернуть её к нормальной жизни.

Но, несмотря на всю положительную динамику, всё происходящее в палате скрупулезно фиксировалось. Начиная от видеоряда, заканчивая потоками данных от всех датчиков, размещённых и на телах пациентов и в стенах и на стёклах палаты.

Изменения биомаркеров состояния девушки произошло неожиданно и практически мгновенно. Подскочил пульс, изменился ритм дыхания, резко выросло давление. Ударно и резко организм поменял баланс гормонов в крови.

Тревога поступила сразу на два пульта. И пока медики пытались разобраться, что происходит, руководитель «персональной бригады специалистов» протянул руку и включил монитор видеонаблюдения. Его тоже интересовало, что происходит, но совсем с другой стороны.

В тусклом освещении палаты, было видно, что кровать девушки пуста. Часть датчиков была вырвана, часть отлеплена. Были видны следы крови. Чуть, но сам факт настораживал.

Аккуратным и точным движением пальцев, старый джентльмен, на ночь сменивший свой классический костюм-комплект серого цвета на простой и универсальный медицинский комбез, чтобы не вызывать лишних пересуд, заставил камеру высокого разрешения чуть изменить угол обзора.

Русский был в палате. Его пациент никуда не сбежал. Наверное, не успел. Облегчение от осознания этого факта чуть сдвинулось, уступая место тревоге, когда сознание обработало всю картинку, передаваемую камерой на монитор.

Финская девушка, в странном состоянии, совершала странные действия. Она то падала на лежащего на полу русского, прижимаясь к нему и что-то нашёптывая, то вскакивала, хватала его за руку и тянула бесчувственное тело к двери.

Ещё одно движение пальцев по клавиатуре и джентльмен слышит звук, транслируемый из наблюдаемой палаты:

– Вставай, вставай, вставай, – девушка тянет русского за руку. Он довольно тяжёл, тем более для шестнадцатилетней девчонки, но силы в ней немало, тело сдвигается за каждое произнесенное шёпотом «вставай» на несколько сантиметров, – нет времени. Нельзя лежать! Нельзя ждать!!!

Выкрикнув последнюю фразу, она падает на него сверху и шепчет ему в ухо:

– Забери меня отсюда, забери, забери, забери, – шёпот почти не слышен, но направленные микрофоны в автоматическом режиме фокусируются на источнике звука, позволяя расслышать даже такое, – ты умеешь, я знаю, я помню, я видела. Забери, забери, забери!

Буквально несколько секунд она шепчет ему в ухо эти призывы, потом вскакивает, хватает за руку и снова тянет к двери:

– Ну вставай же! Вставай! Вставай! Вставай! – упирается спиной в дверь, пытается её открыть. Дверь не поддаётся, заперта снаружи, слабые удары плечом шестнадцатилетней девушки она выдерживает без проблем и Олли в бессилии сползает по двери и садится на пол рядом с телом русского, продолжая быстро кричать-шептать, – Нельзя здесь больше оставаться. Она пришла, я её слышу! Забери меня отсюда! Забери туда! Там безопасно, раз она здесь! Забери! Забери! Забери!!!

Шеф-координатор видит, что девушку трясёт, руки ходят ходуном, она не может сидеть и медленно сползает по стене, ложась на бок, прижимая колени к груди и обхватывая их руками. На светлой ткани её одежды были отчётливо видны кровавые следы, раны от выдернутых датчиков и катетеров продолжали кровоточить, но девушка не обращает на это никакого внимания, продолжая шептать свой бред:

– Забери меня, забери, ты можешь, я знаю! Ты уже делал, спасал, защищал, забирал! Забери ещё, прошу! Пожалуйста… Мы все умрём! Я не хочу умирать! Забери… Я не хочу умирать так!