Я поминутно обещала себе, что никогда больше не сяду в седло. Ни за что. Мои бедные ягодицы, боже мой! А Ли даже с канцлером в виде балласта умудрялся сидеть легко и прямо. Меня же мотало из стороны в сторону, словно мешок с мукой. Отдельная история (которую я постараюсь забыть) — как я слезала с коня. Ну хоть этот меня из седла не вышвырнул.

Уже был полдень, император тоже отдыхал в шатре. И если вы представили что-то вроде юрты, то сильно ошиблись: это был тот же дворец, только одноэтажный и из ткани. Но столь же огромный, запутанный и богатый.

Нас попытались остановить.

— Господин Такихиро, его величество отдыхает, — сказал мне капитан гвардейцев.

— Какой я тебе Такихиро? — отозвалась я. — Наследного принца не узнал? Немедленно доложите обо мне отцу. Скажите, я принёс ему тигра.

Если капитан и удивился, то виду не подал. Да и ждать долго нам не пришлось.

— Ваше высочество, государь вас ждёт, — сказал всё тот же капитан, но уже с низким поклоном и куда вежливее, чем в прошлый раз.

Я молча прошла мимо, Ли — за мной неся канцлера.

— Ичи! — Император лежал на диване, больше напоминающем трон. Перед ним стояло блюдо с мандаринами и, чуть подальше, чаша с сушёной хурмой. — Я не ждал тебя так скоро. Где ты нашёл тиг…

В этот момент Ли, словно мешок, бросил канцлера на ковёр перед императорским диваном.

Воцарилась тишина. Его величество недоумённо глядел на меня, Ли косился на телохранителей.

— Это что? — спросил император, помолчав.

— Тигр, — спокойно отозвалась я.

— Тигр? — переспросил император.

Я ткнула в эмблему канцлера.

— Тигр.

Император расхохотался.

— Хитро, мой милый Ичи. Хитро… Да, пожалуй, тигр… И почему же он ещё жив?

Я подобралась.

— Ваше величество, я хотел просить вашего совета: желаете ли вы расстаться с этим тигром? Мне казалось, он дорог вам.

Император хмыкнул и снова повторил:

— Хитро… Уговор есть уговор, Ичи. Убей его.

Канцлер закричал сквозь кляп. Я посмотрела сверху вниз и подумала, холодея: «Хитро». Это была самая слабая часть моего плана, о которой я даже думать не хотела.

— Ваше величество, но… это же ваш канцлер.

— И что? Ичи, ты не слышал меня? Убей. Или я не выполню свою часть уговора. Давай.

Я бросила взгляд на Ли. Тот смотрел на меня спокойно, даже недоумённо, словно спрашивал: «В чём дело?» Он убил сегодня не раз, и меня это почти не волновало, но…

Канцлер замолчал, когда я достала клинок.

Император подался вперёд, словно зритель, наслаждающийся представлением.

Кинжал дрожал в моей руке. Я встретилась взглядом с канцлером — он ненавидел меня в этот момент, и лишь где-то в глубине его жил страх. А может, это было лишь отражение моего ужаса.

Этот человек бессчётное количество раз пытался убить меня. Йуй убил себя и умер у меня на руках — из-за него. Если я сейчас перестану праздновать труса, Соль вылечится. Мне же жаль его. Ну хоть чуть-чуть.

Если есть на свете справедливость, то такой злыдень, как канцлер, должен умереть, а несчастный Соль — жить.

Я закрыла глаза, вдохнула поглубже…

И выронила клинок.

— Не буду.

— Что?! — прогремел император. — Ты понимаешь, что это значит, Ичи?

Я посмотрела не на него, а на Ли — спокойного, невозмутимого, как всегда. Это маска, не более, за ней… Я не хотела думать, что там за ней сейчас. Но ему я сказала:

— Я не могу.

Император рассмеялся.

— Что же… Развяжите.

Телохранители бросились к канцлеру. Я смотрела, как его освобождают от верёвок и чувствовала, что сглупила, чертовски смалодушничала.

Но, чёрт возьми, я не убийца.

— Акито, — улыбнулся император. — Мой сын только что держал в руках твою жизнь. И подарил её тебе. Отблагодари его.

Словно во сне я наблюдала, как канцлер опустился передо мной на колени.

— Мой господин, я клянусь вам в верности…

Я слушала и понимала лишь, что больше он не попытается меня убить. До меня стало доходить, что в этом мире, похоже, серьёзно относятся к клятвам. Тем более канцлер клялся в присутствии императора.

— Принимаю, — сказала я.

И канцлер поклонился. Усмехнулся, выпрямился — и император сказал, что он свободен.

— Ты же забыл про этот обычай, не так ли, Ичи? — спросил его величество после его ухода. — Почему тогда не убил его?

— Я не убийца, — тихо сказала я. Внутри меня было пусто, посмотреть на Ли я боялась. А зря, его окружали императорские телохранители, и это был плохой знак.