– Это Черная заповедь, - сказала старуха предостерегающе, - народу здесь сгибло сколько, страсть! И все от жадности, уж очень много тут рыбы. А зачем за ней лезть, когда она анчуткина!

– Чья, чья?
– подивился вожатый.

– Анчутха здесь хозяин, известно. Потонул в этом озере у матери единый сын, рыбак. Заплыл на лодке, запутался будто в сети и пропал. Ну, мать и давай к озеру вопить, ходит и вопит: "Родимый ты мой, ненаглядный, на кого ты меня покинул, сыночек!" Хозяину это надоело.

И вот вылазит к ней самолично анчутка, черный, да страшный, да важный, как губернатор. "Иди, - говорит, - мать, отсюда, твой сын-озорник сетями меня тревожил, веслом задевал, за то я его в подводную пещеру затворил. Теперь у меня заместо работника. Всем будет худо, кто мое озеро потревожит!" И пошла бедная мать прочь и рассказала людям про свое горе. С тех пор боятся у нас этого озера и зовут "Черная заповедь".

Когда миновали озеро, бабушка вдруг указала рукой вдаль и торопливо перекрестилась. Вожатый взглянул и увидел в зеленой дымке над болотами неясные, колеблющиеся фигуры. Они шагали по воде, как посуху, странным журавлиным шагом.

Вожатый протер глаза и снял со спины мелкокалиберную винтовку. Но привидения вдруг исчезли.

– Видал?
– зашептала старушка.
– Это они, легки на помине, анчуткины дети!

– - Экспедиция какая-нибудь... Или галлюцинация?
– проговорил вожатый.

– Тьфу, слова-то все какие окаянные, не выговоришь.

Может, по-заграничному оно и так, а по-нашему анчутки и есть анчутки! рассердилась стару-шка.

От ее сердитого бормотания, зловещих рассказов и от жары на Петю напала такая тоска, словно он с каждым шагом опускался в неизведанное темное царство.

И вдруг где-то сзади раздался звон бубенчиков, затем звук гармоники и мотив знакомой песни.

Петя радостно оглянулся. В облачке пыли катилась, догоняя их, тележка, запряженная парой лошадей. На ней восседали три парня в военных фуражках. Один растягивал гармонь, другие подпевали:

Нас побить, побить хотели,

Нас побить пыталися,

А мы тоже не сидели,

Того дожидалися!

Парни с добродушной насмешливостью оглядели паренька и старушку:

– Эй, пехота, садись, подвезем!

Но бабушка сердито погрозила им клюкой, и они, хлестнув коней, припустились дальше, только пыль заклубилась.

– Шалберники, - проворчала бабушка.

– Кто, кто?

– Три парня из трех разных деревень. Днями из Красной Армии возвернулись. Сдружились там и не расстаются. Ездят из деревни в деревню...

– Бражничают?

– Говорят, сватаются - невест себе ищут, - ответила старушка и ускорила шаг.

КУДА ПОДЕВАЛИСЬ РЕБЯТА?

У околицы колхоза "Красный май" (по-старому - у деревушки Брехаловки) путники остановились. Бабушка потянула в себя носом, как бы вынюхивая самый воздух.

Плечом приоткрыла калитку у околицы и тихо скользнула в деревню. Вожатый с любопытством пошел за ней.

Старуха семенила вдоль дворов, заглядывала в окна, в сени, за ворота. Сутулая, беззубая, с клюкой в руке, она походила на бабу-ягу.

А деревня как вымерла. "Все на полевых работах, наверно", - подумал вожатый.

Но вот на пустынной пыльной улице показался человек. Рослый, с выбритым подбородком и пышными рыжими усами. Завидев старуху, он остановился:

– Никак, Шагайка? Зачем забрела к нам?

– Здравствуй, куманек! Угадал, это я, - ехидно сказала бабка.
– И чегой-то ты гуляешь в деловую пору, чем обеспокоен?

– Собственными делами, - угрюмо отвечал рыжий усач.

– Ой ли? Хитришь, председатель, нешто не знаешь, что по округе бежит слух, будто от вас дети убежали?

И никто не знает куда. Только мне сдается, что ты-то знаешь, ты мужик дошлый, из шила сделаешь мыло! В тебе секрет, отчего ребята пропали!

При этих словах председатель побледнел, и на загорелом лице проступили веснушки.

– Ну вот уж, выдумали, - проворчал он.
– Целы все наши ребята!

– Целы? А ну-ка, покажи мне хоть одного паренька в красном галстуке?

– Да сколько хочешь...

– Пусть хоть один отзовется!

У председателя даже вспотел подбородок. Оглядевшись по сторонам, он вдруг увидел кого-то за плетнем и прокричал:

– Эй, кто там в красном галстуке, покажись!

Из-за плетня появился седой взъерошенный дед с красным галстуком на шее. Старушка отскочила на несколько шагов, всплеснула руками: