– Если удержат, – хмыкнул старик, и его товарищи закивали.

Нилани победно посмотрела на Ваймари:

– Да, искателей нет, – девушка возвысила голос. – Но их судьбу не объявили бесполезной. Я заявляю на неё право. Пусть моим испытанием станет магия. Я верную её людям. И отказать мне будет лицемерно.

Капитан бросил короткий взгляд на Ханору. Та молча кивнула.

– Хорошо, – вздохнул Ваймари и обратился к Нилани: – Отыщи способ вернуть магию и получишь знак искателя. Да будет так.

На его лице отразилось жалость. Девушка вдруг поняла: и Ваймари, и Ханора нашли своего предсказанного неудачника. Собравшись с силами, она поклонилась и зашагала к выходу из дома. А люди расступались перед ней, будто перед заражённой.

Едва Нилани вышла из общего дома, как тьма схватила её за предплечье.

Тарис. Девушке хотелось прильнуть к нему в поисках опоры и успокоения. Но она обожглась о тяжёлый взгляд, в котором блестела колючая обида. Значит, он тоже ничего не понял. Это осознание так поразило Нилани, что она не сопротивлялась, когда юноша потянул её за собой.

В доме снова грохотал барабан. Громче и быстрее, чем раньше, словно старался выбить из разума людей случившееся. И это сработало.

– Четвёртый! – умоляли они. – Четвёртый!

Но ни Тарис, ни Нилани этого не слышали. Бок о бок они дошли до середины площади, прежде чем юноша остановился и выпалил:

– Зачем?!

Слово вылетело из него как пробка из бочки и эхом раскатилось по пустым улицам.

– Ты хоть думала, что будет, если провалишься?! – бушевал Тарис. – Ты же можешь погибнуть.

Его пальцы всё крепче и крепче сжимали плечо Нилани. Это вывело девушку из ступора. Ей хотелось закричать, не столько от боли, сколько от обиды. Он не верил ей. Не верил в неё. Разум словно объяло огнём, мысли забились в судорогах.

Она проворно вывернулась из хватки Тариса и встала напротив. Когда она заговорила снова, в её голосе звучало железо.

– А ты?

Юноша вздрогнул:

– Что?

– Моа, да? А ты уверен, что вообще сможешь его найти?

Слова резанули глубоко. Тарис застыл, раздувая ноздри.

– Увидимся на дне итогов, – Нилани отступила назад. – Если судьбе будет угодно.

Ещё миг, и она исчезла в темноте.

Скользкая от росы трава лизала голые пятки. Узкая птичья тропа виляла, так и норовя вывернуться из под ног. Слева раскинулась манящая чернота, в которой тлела россыпь далёких угольков – деревня. День решений, должно быть, уже выплеснулся из общего дома на площадь. Ещё немного, и Ханора отправится в своё одинокое жилище на холме. От этой мысли каждая частичка в теле Нилани напряглась, требуя: беги, торопись. Но девушка знала – нельзя. Спешка, даже оправданная, даже необходимая, могла стоить ей жизни. Эта тропа не зря называлась птичьей. Говорили, что если упасть с неё, то как раз успеешь познать радость полёта. Ни один безумец не сунулся бы сюда ночью. Однако у Нилани просто не оставалось выбора. Всё должно было пройти иначе. В прошлой жизни она надеялась, что после церемонии отправится в дом старой учительницы с её молчаливого одобрения. Но после случившегося об этом не могло быть и речи.

Минуты утекали, как мука сквозь сито. Если Ханора отправится домой по главной дороге, вымощенной брёвнами и идущей в обход, то можно не волноваться. Однако знахарка хитра. Она показала Нилани некоторые тайные способы путешествовать, вроде старых тоннелей в скалах. Но ещё больше она, конечно же, утаила.

«Как бы она не оказалась на месте раньше меня», – подумала девушка. И на мгновенье потеряла концентрацию. Пятка угодила на острый край, рука зацепилась за осыпающийся камушек. Девушка почувствовала, что падает, но взмахнула руками, сгруппировалась и удержала равновесие.

«Дура!» – выругалась Нилани, стараясь восстановить дыхание.

Дальше она не позволяла себе думать ни о чём, кроме тропы. И в благодарность та, наконец, вывела её на вершину.

Посредине расчищенной от деревьев площадки стоял утопавший в земле дом. На краю его крыши блестел железный флюгер-петух, прикованный толстой цепью. В голову птицы было вделано то, что непосвящённый мог бы принять за кусок медового янтаря. Камень силы. К большому сожалению всех знахарей побережья, очень маленький. Сейчас, в свете лун, он переливался бледно-жёлтым.

По каменным стенам дома тянулась хитрая вязь – родовое древо сухопутных моряков. Кое-где белая краска выцвела, но Нилани без труда могла отыскать и первого капитана, и человека по имени «стар ина рис», который когда то вдохновил матерей, выбиравших имя Тарису. Дерево предков расползлось на все четыре стены, оставляя пугающе мало места для новых ответвлений. Однажды Нилани спросила Ханору, что будет, когда оно совсем закончится. «Судьба рассудит», – ответила тогда знахарка. Много позже девушка узнала, что это означает «не знаю».