– Ты прекрасна при этом освещении. Если бы я был художником…

Вдруг совсем рядом послышался женский голос:

– Иди сюда, здесь никого нет.

Кристина схватила сарафан и поспешно натянула через голову.

Послышался мужской смех, потом всё стихло, и они увидели целующуюся парочку.

– Пойдём, - протянул руку Александр.
– Надо уступить место.

– Но это наше место, - проворчала Кристина, поднимаясь и всовывая ноги в босоножки.

– Какое счастье, что они не пришли раньше, - заметил Александр, когда они прошли мимо склеенных тел и вышли на набережную.

Кристина прижалась крепче к его руке:

– Знаешь, я видела тебя, каким ты был раньше. Ты был очень высоким. А ещё у тебя были кудрявые длинные волосы.

– Наверно тем, кем я был, я тебе больше нравился, раз ты так неожиданно захотела меня?

– Я люблю твою душу, и мне, в общем-то, всё равно как ты выглядишь.

– А тот я занимался с тобой любовью?

– Да, но тогда было светло, - быстро выпалила Кристина.

– У убыхов были очень строгие нравы, они даже не целовались до свадьбы, - как я вычитал в книге.

– Может, мы были исключением.

– Наверняка ты была такой же озорницей и меня соблазнила.

– А разве тебе не было так же хорошо, как мне?

– Конечно, было, - его тёплая рука легла ей на талию, и они пошли в гостиницу. Оба зевали по дороге, но стоило им переступить порог номера, как они, посмотрев друг на друга, снова почувствовали желание, словно встретились после долгой разлуки.

А потом они оба лежали на постели Кристины и по очереди читали друг другу про убыхов, то и дело прерываясь, споря и залезая в Гугл, чтобы проверить информацию.

История их народа - а они уже не сомневались, что принадлежали к этому народу - была одной из печальных историй тех, кто жил по соседству с абхазцами и адыгами. Это был гордый и сильный народ, которого предали. Предали сначала свои, договорившись с турками, а потом и турки, которые, польстившись на красоту убыхских девушек, наводнили ими гаремы, заставив их женихов и мужей воевать за свои интересы. Непокорных ждали голод и болезни. Убыхскими костями усеяны турецкие берега, на которые их переселили. Прошёл всего один век, и народ исчез с лица земли. И только те, кто сменил черкеску на турецкий халат и шаровары, остались, передав своим детям отработку тяжкого греха предательства.

Александр, заложив руки за голову, слушал Кристину. Иногда она останавливалась, чтобы сделать глоток белого вина из бокала и утереть бежавшую слезу. Вот и сейчас, когда она остановилась, Александр сказал:

– Тогда у реки ты назвала 1860 год. Время, когда ты пасла своих козочек и была счастлива, а убыхи отправились в Турцию в 1864.
– Он посмотрел на Кристину: - Насколько хорошо ты знала школьную историю?

– О, вообще не знала. Даже не представляю, какой царь тогда правил.

– Александр второй. Ему-то и не давали покоя гордость убыхов.

Кристина отложила книгу.

– Получается, что выбора у них не было, либо переселение на Кубань, либо в Турцию, которую они выбрали из-за того, что там была исламская вера.

– Они могли остаться на своей земле и умереть.

Кристина вдруг вспомнила, как они с мамой бежали из их родного города.

– Это очень страшно. Включается инстинкт самосохранения.

– Моя маленькая девочка, тебе снова пришлось пережить это.

Кристина уткнулась ему в плечо, вдруг вспомнив Петровича. Александр гладил её по волосам, и от его ласковых пальцев она провалилась в сон. Он осторожно положил её голову на подушку и снова взял в руки книгу.

“Гонимые ото всех и отовсюду, они шли по дорогам, усыпанным мёртвыми телами; любившие свободу, они до конца боролись за неё. Но разве можно вырвать из сердца горца любовь к своему дому, к своим горам и своему очагу? Разве что вместе с сердцем…”

Александр отложил книгу, погасил лампу на тумбочке и осторожно, чтобы не разбудить, обнял Кристину. Ему приснилась припорошённая снегом поляна под высоким холмом, и семь дубов, охраняющих Бытху. Он стоял с горящей свечой и молился. Рядом с ним были люди, они плакали, и вдруг посреди зимы раздался гром, и он увидел в небе светящуюся птицу. Широко раскинув крылья, Бытха улетала от них. В толпе людей послышался шёпот: “Быть беде”. Александр проснулся, мысль, засевшая в голову, долго не давала заснуть. Их святыня хотела предупредить своих детей, чтобы они не покидали родной земли.

Александр то провалился в сон, то просыпался, Кристина спала беспокойно: ворочалась, стонала. Внезапно он понял: улетающая Бытха не просто демонстрировала разыгравшееся воображение, она, поскольку они в этом городе с Кристиной оказались на стыке прошлого и настоящего, снова предрекала беду.

Утром Кристина пожаловалась, что не выспалась, и что ей снова приснилось, как они с мамой бежали в Москву. Только во сне с ними был папа, но они его потеряли, и мама не захотела возвращаться.

– Наверно, вопрос “Что ты будешь делать? ” не актуален на море?
– спросил он, завязывая галстук.