Кристина чувствовала, как уходит время. Ей столько нужно ему сказать. Он хороший. Просто попал сложную ситуацию. Такие, как Людка, сделают кого угодно.

– Пообещай мне, - потребовала она.

– Что?

– Пообещай мне жить, - Кристина улыбнулась. – И жить хорошо. Найти работу, воспитывать детей. И… бить жену.

– Бить жену? – Витькины глаза округлились.

– Да, покажи, ей кто в доме хозяин. – Кристина схватила его руку. – Пообещай мне быть хозяином в доме.

– Крис, я люблю тебя.

– Тогда пообещай ради нашей любви. Завтра ты встанешь рано утром и начнёшь действовать. И ты больше не будешь таким, как раньше. Ради меня.

В его глазах замелькали искорки.

– Крис, а мы когда-нибудь…

Она еле заметно покачала головой, что можно было истолковать и как отказ, и как просьбу не мешать.

– Завтра, Витя, ты встанешь рано утром и станешь другим! – она засмеялась каламбуру слов. Он тоже улыбнулся, встав. Кристина поднялась с кресла, внезапно, осознавая, что она впервые назвала его если не полным именем, то хотя бы половинчатым.

Они потянулись друг к другу и обнялись. Он прошептал ей в ухо, как молитву.

– Завтра я стану другим! Ради тебя, Крис.

– Станешь! Я верю в тебя!

Они ещё обнимались, когда услышали истошный вопль Людки:

– А это еще что такое?! Ты опять за свое?! Ни на минуту нельзя оставить

– Выпори её! – засмеялась Кристина, направляясь к выходу.

За спиной она услышала, как Витька громко сказал:

– А ну молчи, женщина!! Где ты была так долго? Быстро одевайся и пошли домой!

Кристина кивнула, ускоряя шаг. Завтра началось уже сегодня!

Эпилог

– Интересно, это гора когда-нибудь закончится? – спросила Зина, из последних сил, толкая коляску перед собой.

– Ты каждый раз на этом месте задаёшь этот вопрос, – хихикнула Кристина, которая совсем не задохнулась и выглядела так, словно не поднималась в гору под палящим июльским солнцем, а спускалась с неё. – Может, попробуешь это воспринимать, как упражнения, полезные для укрепления ягодиц?

– Моим уже вряд ли что может, - вздохнула Корзина. – А вот на твои по-прежнему заглядываются. – Корзина окинула взглядом стройную фигурку подруги в коротких шортиках и топике. – Мне кажется, роды пошли тебе на пользу.

– Я всё равно не могу избавиться от пары лишних килограмм, вот здесь, - Кристина ущипнула себя за бочок. – Никакие упражнения н помогают.

– Мне бы твои проблемы. Пара килограмм, не двадцать, которые осели на мне, словно я собираюсь родить ещё тройню.

– Хочешь, завтра побегаем вместе?

– По горам?! – выражение лица Корзины стало свирепым. – Нет уж, бегай сама. Если наденешь эти шорты, к тебе кто-нибудь присоединится. А я как-нибудь проживу и с лишним весом. Только вот боюсь, Максим меня не узнает. Вчера звонил, уже совсем точно собирается приехать посмотреть на нашу красотулю. – Словно, услышав, что говорят о ней, маленькая девочка, сидевшая в прогулочной коляске, всхлипнула, и Зина, тут же наклонилась и начала над ней ворковать. Но это не помогло, и Зина вытащила дочку из коляски и принялась укачивать на руках. Девчушка зевнула, но продолжала хныкать и таращить голубые, в маму, глазёнки.

Кристина только покачала головой в знак неодобрения. Корзина, с е точки зрения, ужасно баловала Веронику. Как результат, девочка не сходил с рук, самостоятельно не засыпала и никак не могла отвыкнуть от маминого молочка. Кристина же, наоборот, взяла Алёшку в ежовые рукавицы с самого начала, не приучала к рукам, заставляла засыпать без всяких песенок и укачиваний. Конечно, она обожала сынишку не меньше, чем Зина Вероничку, но памятуя о том, как Алёнка крутила Валентиной, боялась повторения подобного. К тому же мужик должен быть мужиком. Так что в присутствии мамочки, у которой было полно своих занятий, Алёшка вел себя спокойно и никому не досаждал. Вот сейчас, он, убаюканный шумом волн, спокойно спал в коляске.

– И когда Максим собирается приехать? – спросила Кристина, когда Вероничка успокоилась и заняла место в коляске.

– Вроде как через неделю, - сказала Корзина.

Кристина кивнула. Эти сказки продолжались уже больше года. Сначала он собирался приехать, когда Корзина должна была рожать. Потом после рождения ребенка, потом, когда ей исполнился месяц, потом два. Другая уже бы разругалась с таким отцом, но Корзина упрямо продолжала верить, не высказывая никаких возражений.

Впрочем, а что требовать от отца, у которого своих трое? Он и денег ни разу не прислал. Только собирался. Деньгами Корзине помогали родители, которые приехали после родов, поворковали над внучкой пару дней и укатили на гастроли. Так что Корзина справлялась одна, но справлялась ценой недосыпания, из-за чего ела много любимых конфет и пила много чаю с молоком и сгущенкой.