Фалкуанэ самый воинственный клан солнечных эльфов, терроризирующий восточных соседей и пощипывающий орков. Знаменитые мечники с интересом поглядывают на западных соседей, в частности, на Ластириос, однако, родственные связи и наличие большой армии наёмников не позволяют им открыто напасть на побережье. К тому же, не любят они штурмовать крепости, предпочитая открытый бой на равнине.

Спрятавшись от солнца в тени домов, я постепенно приходил в себя. Дневное светило здорово притупляет ощущения, делая из меня полуслепого и полуглухого. Медлительность, неспособность концентрироваться и, следовательно, использовать магию по полной, бесят. А вокруг столько разумных! В толпе легко затесаться наёмному убийце… Проклятье, скорее бы дойти до гостиницы.

– Саш, тебе плохо? – Лилиана оказалась рядом, под руку мне поднырнула Эстер. Акела, и тот возле ног, задрал голову и глядит с опаской, мол, ты чего, умирать собрался? – Чем помочь?

– Нормально, постою чуток, оклемаюсь. Солнышко печёт.

– В городе не так жарко, как в пустыне, повелитель, – вмешалась Юния. – Без солнечного эльфа-проводника смертному там не выжить и дня.

– Юния, ты Ластириос посещала?

– Когда меня ребёнком привезли на продажу родители, – поникла девчонка. – Я тогда ещё не была Дочерью Леса.

Её купили у нечистых эльфы дома Белого Лотоса, переправили грузовым судном в Эладарн и у себя в замке при помощи древнего бога растений сотворили из неё дриаду. Лотосники, вечность им мучиться в Бездне, так создавали древесных существ, называемых в империи древолюдами. В отличие от почитателей Белого Лотоса Высокорожденные, поклоняющиеся Карубиалу, подселяют в выращенные растениями тела неприкаянных духов умерших разумных, животных, дабы те не превратились в чудовищ, что частенько случается в аранье. Убивать для ритуала не обязательно, ходящих между мирами живых и мёртвых в избытке.

– Города ты, естественно, не знаешь. Юния, малышка, спроси у кого-нибудь из местных, как пройти к таверне «Кристальная ящерка».

– Будет исполне…

– Да сколько раз говорил – не называть меня повелителем на людях! И давай без этих ваших «будет исполнено» и прочей шелухи. Раздражает. Не жалко вам тратить время на лишние фразы? Пошла бы сразу спрашивать, сэкономила нам несколько секунд. Ох и жарища.

Юния юркнула в толпу и спустя минуту возвратилась.

– Таверна в Нижнем Городе. Позвольте отвести…

– Веди, без предисловий, пожалуйста. Кстати, что за Нижний Город? Там живут бедняки?

– Да. Мелкие торговцы, скупщики краденого, воры, убийцы, грабители, проститутки и прочий сброд, не достойный жилья в Верхнем Городе. – Мы ножом рассекали толпу, расступающуюся, завидев шествующего впереди Акелу и его сородичей, идущих по бокам от нас. – В Нижнем продают себя либо своих детей в рабство нечистые.

– Ну и порядки у вас, – возмутилась сестрёнка. – Как можно отдать близкого человека в рабство?

– Когда семья пухнет от голода, выбирать особо не приходится, госпожа. Разорившиеся семьи часто прибегают к продаже лишних ртов. Оставляют сильных и здоровых, чаще мальчиков, помогающих по хозяйству. Слабые рано или поздно умирают в пустыне, так зачем упускать возможность обогатиться на десяток серебряных монет и подарить шанс ребёнку на жизнь? Детей охотно покупают дома утех Ластириоса, тёмные эльфы, светлые.

– Разве тёмным разрешают находиться в городе? – удивился я. – Они враждуют со всеми расами Лантара.

– Не знаю. Иногда они появляются в Нижнем Городе, сопровождаемые охраной из нечистого дома Мара.

Мы окунулись в густую тень под украшенным старинными барельефами каменным козырьком. Опять ворота, на сей развытесанные из цельных базальтовых глыб. Клинопись на створках перемежалась с замысловатыми иероглифами, а над ними щерили клыки чудовищные рогатые черепа, то ли настоящие, окаменевшие, то ли искусно вырезанные из тёмно-серого камня. Справа и слева от центральных черепов неведомых тварей выстроились человеческие, эльфийские, гномьи и каких-то зубастых приматов. В настенных бронзовых желобах, имитирующих растянувшихся чешуйчатых змеев, пылало зелёным зачарованное масло.

– Прошу, госпожа, положите деньги в чашку для подаяний того монаха, – взмолилась Юния. – По медной монетке за каждого из нас. Плата богам за вход в подземный мир.

– У нас и так мало денег, – насупилась сестрёнка, изучая сидящего у ворот, скрестив ноги, типа в грязной набедренной повязке. Нечёсаные лохмы свисали ему до пояса, прикрывая впалую грудь и втянувшийся, кажется, до спины живот. Сухая рука сжимала короткий посох с навершием-чашей. – Юнка, меня терзают смутные сомнения. Наши деньги точно попадут богам, а не этому бомжу?