– Слишком многого хочешь, – сохраняя бесстрастное выражение, произнёс Эктар. – Тельперинг? Мы к озеру не приблизимся и на лигу. Обратись к Ночным Охотникам. Они олифанта съели на похищениях. И то, вряд ли безнаказанно покинут цитадель.

Пора доставать козыри.

– Артефакты Эпохи Единства вас заинтересуют?

Задав вопрос, я замолчал. Эктар переварил предложение и поторопил, прервав затянувшуюся паузу:

– Продолжай.

Сами по себе предметы столь древние очень ценятся чародеями, так как несут отпечатки магии предков эльфов. Исследование рисунков аур приводило к открытиям старых новых заклятий, чар и законов построения магических конструктов. Это не говоря о свитках, содержащих прямое разъяснение тех или иных явлений.

В погребённом под холмом аллирском городе мои гоблины раскопали много всякого добра. Великих артефактов не нашли – хочется надеяться, пока, – однако, протоэльфийская цивилизация знаменита тем, что любая мелочь вроде гребешка для волос создавалась при помощи магии. Самое ценное из найденного – небольшой схрон с книгами и свитками, хранившимися в подобии сейфа. Впрочем, оценят их только владеющие аллирским языком полиглоты, а таковых и среди эльфов единицы. Ангелианство чересчур рьяно боролось с наследием аллиров и вытеснило священный язык Первородных из обращения магов, заменив енохианским.

Эктар, метивший на место ректора Университета Высшего Искусства, знал язык аллирских чародеев и богов. Для него старинные фолианты и свитки дороже артефактов, имеющих практическую направленность. Я бы и Звёздный Камень отдал, если бы Проклятые вытащили из Тельперинга принцессу и доставили ко мне без храмовников на хвосте. Хотя, конечно, божественный артефакт слишком жирно для наёмников, да и самому пригодится. Это практически неисчерпаемый источник айгаты, главное не забывать подзаряжать от света, неважно, лунного или солнечного. В Эпоху Единства Камни обеспечивали энергией защитные купола над городами Аллирана – древнейшего государства предков современных эльфов. Маг, имеющий при себе такое сокровище, быстро преодолеет грань, отделяющую смертного от бессмертного. Камень помимо роли вечного аккумулятора повышает магические способности контактирующего с ним разумного, помогает концентрироваться и порождает озарения. Озарения же приводят к более ясному видению картины мира и поднимают разумного в развитии на ступеньку выше. Как это работает? Допустим, бился ты над созданием заклинания, результат околонулевой. И вдруг – бац! Озарение. Увидел подробности магического плетения, причём позволяющие написать заклинание куда мощнее и действеннее того, над которым ломал голову. Плюс на основании новых знаний создашь целый ряд заклятий. Проще говоря, лепил из глины красивый кувшин, а в итоге построил самолёт. Как-то так.

– Речь о книгах и свитках. Пять фолиантов и два свитка, у всех сохранилась мощная аура. Состояние, скажем так, хорошее. Прочитаешь без труда, если знаешь язык аллирских чародеев.

– Мне требуется осмотреть их, – пристально глядя на меня, заявил эльф. – Сам понимаешь, это могут быть кулинарные рецепты.

– Ага, – усмехнулся я. – В книгах описаны ритуалы. Сами книги в обложках из железа и электрума, страницы из детской кожи. В чтение не углублялся, но и без того ясно – там что-то серьёзное.

– Откуда тебе, человеку, знать?

– Да так, помню кое-чего. Из прошлой жизни.

Память Великого Князя потихоньку срастается с моей. Во сне я будто в кинотеатре смотрю воспоминания аллиранского правителя, помню обрывки заклятий, письмена богов. Однако, в конкретном случае мне помогла Смуглянка, худо-бедно знающая язык Первородных. Полностью расшифровать тексты мы не пытались, просто узнали, о чём они.

– Книги с тобой?

– Договоримся – скажу.

Эктар задумался.

– Встретимся у Чёрного Обелиска в течение трёх седмиц, – нарушил молчание эльф. – Посоветуемся и дадим ответ. Сомневаюсь, что большинство согласится работать на тебя. Сразу предупреждаю, мы не гарантируем полностью положительного результата. Попытка прокрасться в Тельперинг сама по себе сродни безумию. Если откажемся, я приду к Обелиску сам. Касательно оплаты. Ты показываешь артефакты и вытаскиваешь из Нолмириона Полночную Плеяду, затем мы принимаемся за работу.

– Идёт. Только Чёрный Обелиск далеко, мне переться через всю пустыню накладно. Я надеялся передохнуть в оазисе дома Нейситил, в Поющем Ручье.

– Я бы не советовал, но как хочешь. Не будешь там вовремя, уйдём к Чёрному Обелиску. Договор скрепим кровью, призвав в свидетели Повелителей Ужаса. Наши условия. Не похитим из Тельперинга принцессу – артефакты остаются у тебя. Я покрою сопутствующие расходы. Нолмирион освобождается от Полуночной Плеяды в любом случае.

– Не против.

– Ты уже нанял проводника? – отклонился от основной темы разговора Эктар. Получив отрицательный ответ, предложил: – Химет посоветует надёжного норуи. Долго в городе не задерживайся.

А то не понимаю, чем обернётся длительное сидение в Ластириосе. Берег не под астральными бурями, блокирующими ангельский Взор, сегодня – завтра ко мне пожалуют прихлебатели эладарнских жрецов.

– Собираюсь уйти вечером, – поделился я планами.

Эктар кивнул, подёрнулся рябью и исчез.

– Дальше не поведу, – застыл на краю тоннеля проводник, которому Химет поручил отвести нас к отшельнику. – Лачуга Шрайма за поворотом, сразу увидите, она расцвечена огоньками фонарей. Не любит он темноту.

Химет, услышав о моём желании навестить изучающего Тьму ангелианского отшельника, долго и нудно уговаривал отказаться от затеи. На то имелись основания. Монах жил в труднодоступном месте, где-то между Нижним Городом и Пропастью, как именуют самый низ подземелий Ластириоса. Живут там малоприятные тварюшки вроде гигантских белых змей и вурдалаков, изредка вылезающих погоняться за обитателями здешних трущоб. Нам повезло. На нашем пути не попалось ни одной змеи, мы встречали лишь зловонные следы жизнедеятельности обитателей Черты, разделяющей город и Пропасть. Однако, проводник в прямом смысле слова дрожал от страха, постоянно озирался и каждые пять минут спрашивал, не хотим ли повернуть назад.