Винтовая лестница растрескалась, местами обрушилась под кусками бетона и камня. Пришлось скакать со ступеньки на ступеньку, протискиваться в узкие щели между обломков. С грехом пополам достиг десятого этажа подземелья. Ниже спуститься не представлялось возможным из-за завалов. Сосредоточившись, при помощи астрального восприятия обследовал доступный участок подземелья. Разветвлённая, точно полые корни, тюрьма пустынников изобиловала колодцами разной степени ширины. Какие-то тянулись под тупым углом, соединяя верхние и нижние этажи, какие-то прямо устремлялись вниз, теряясь вне зоны восприятия. Пройдя лабиринт из комнат и тоннелей, я обнаружил самый глубокий колодец. Над ним в маленьком, всего два на два метра, помещении был установлен ворот. На полу корзины с крупой, кувшины воды, вина и масла. По колодцу опускали, будто на лифте, продукты и прочие грузы. Обитатели подземелья, видимо, в эксплуатации верёвок руководствовались принципом «меняем, когда порвётся». Хлипкая на вид, она спокойно выдержала подёргивание, и я, обвязавшись, начал спуск. Подстраховывался, упираясь ногами и спиной в идеально ровные и круглые стенки колодца.

Глубину считал по метровым отверстиям-окнам на каждом этаже. Через них принимались «посылки» и отправлялись грузы.

Вот и аура лысого замаячила. Медленно, но верно мучитель пробивался к пещерам. Действовал в одиночку. Пижон остался под обломками сереющим облачком айгаты. Издох. Ну, туда ему и дорога. Эльф, судя по уверенному продвижению, надеется вылезти через своеобразный аварийный выход. Молодец, мне неохота возвращаться по колодцу и скакать мартышкой по почти рухнувшей лестнице.

К моменту, когда мы с палачом поравнялись, верёвка угрожающе трещала. Тихо я вылез из приёмного отверстия. Лысик в соседней комнате, откуда, проломив перегородку, ввалились из пещер демоны. Петляя между куч мусора и пригибаясь под просевшим потолком, подчас проползая в щели, я добрался до камеры. Сюда рвался эльф. Прикованного цепями к железному столбу человека раздавило рухнувшей с потолка каменной плитой. Не в моём положении отказываться от дармовой энергии. Остатки айгаты впитались в меня сами, словно их засосало пылесосом.

Пещеры начинались с дырищи во всю стену, проделанной тушей командующего демонами чудовища. В астрале отчётливо прослеживался кровавый след, оставленный раненым мучителем. Лысый, шурша сломанной ногой, хромал за поворотом. Попытавшись идти быстрее, свалился – я расслышал звук падающего тела. О, как он заскрежетал зубами от злости! Сердце его бешено билось, на лбу выступила испарина, наполняя пещеру ароматом страха. Парящая над ним искорка едва освещала неровный пол. Почувствовав меня, мучитель пополз, вливая айгату в световой шарик. Наивно полагать, что меня отпугнёт красноватый свет крошечной звёздочки.

– Уйди! – закричал эльф, переворачиваясь и выставляя перед собой инкрустированный золотом и драгоценными каменьями кинжал с рукоятью из олифантовой кости. А чья это одежда? Обтрёпанный, некогда богато выглядевший халат принадлежал пижону солнечнику, как и украшения, висевшие на запястьях и тощей шее тёмного эльфа. Мародёр тащил на ремне пузатую сумку.

– И снова здравствуй, родной, – ощерился я, выныривая из темноты. – Соскучился?

Ударом ноги выбил у него из рук оружие. Ишь, размахался, порежется ещё, чего доброго. Эльф съёжился, обхватив правое колено худыми руками. Левая нога не сгибалась, привязанная тряпками к сломанному древку копья. Из кровоточащей раны торчала белесая кость.

Лицо мучителя сделалось белее полотна.

– Да ты словно призрака увидел, родной. Не надо так близко к сердцу воспринимать неудачи, оно не железное, даст сбой, и привет, тот берег Багровой реки.

– Я… я… Мы начали не с того. Знакомство у нас вышло откровенно так себе. Не поняли друг друга, навоображали всякого лишнего. Предлагаю начать наши отношения с чистого листа.

– Заманчиво, – навис я над эльфом. – Но нереально. Я-то тебя ничем не обидел.

– Ч-чего? – постарался инстинктивно отодвинуться лысый.

– Говорю, не получится у нас построить дружеские отношения. Но ближе мы станем. – Я легонько наступил на повреждённую ногу, вызвав у эльфа вопль, и тут же убрал ступню. – Не ори, родной. Поблизости бродят милые зверушки. Им твой крик покажется пением сладкоголосой сирены. Угадай, что они сотворят с вкусным, хоть и жестковатым эльфом.

Лысый закрыл рот ладонями. По впалым щекам катились слёзы от боли. Стресс не позволял ему детально изучить астральную картину подземелья и пещер, иначе он бы понял – кроме нас никого нет в радиусе минимум полусотни метров.

– Непередаваемые ощущения, правда?

– Совершенно согласен, – выдавил он. – Мы взрослые, умные нелюди, может, договоримся?

– Может. Сыграем в игру. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. В награду за правдивые ответы не трону, в наказание за молчание выну косточки из твоей тушки, предварительно раздробив ради удобства извлечения. Интересно, каким ты после этого станешь. Никогда не видел бескостных эльфов.

– Не надо угроз!

– Почему я не могу использовать магию теней?

– У тебя на шее Ожерелье Обречённых – девять печатей, блокирующих любое проявление Тьмы в духовном теле смертного. Очень действенное средство. Его наносят на враждебных поклонников богов Бездны гархалы, беря в плен.