Единственное, что успокаивало, так это то, что скорее всего завтра Максим и не вспомнит, что признавался в любви своей влюблённой фиктивной жене. Правда успокоение это было очень и очень горьким.

Проснулась я от ощущения, что за мной наблюдают.

Распахнув глаза, сразу же попала в плен серых глаз.

— С добрым утром, — прошептал Максим, который лежал рядом со мной на моей кровати и подперев голову, наблюдал за мной.

Я натянула одеяло так, что остались торчать только мои глаза. Моргнула.

— Сбежала всё-таки, — улыбнулся он.

Я лучше помолчу. Пусть он говорит. Опять моргнула.

— Думала, что сегодня я ничего не вспомню?

Именно так я и думала! Ещё раз моргнула и кажется, перестала дышать.

— Я ни-че-го не за-был, — всё так же шёпотом сообщил Макс и легонько дёрнул моё одеяло. Я вцепилась в свою защиту мёртвой хваткой.

Казалось, что стук моего сердца было слышно даже на улице. Во рту пересохло. Что он хочет сказать этим признанием? И что он ждёт от меня?

— Трусиха, — тихо засмеялся Макс и убрал прядь моих волос с глаз.

Да, трусиха. Молчаливая трусиха.

— К тому же, должен же был я признаться в ответных чувствах своей жене, которая так пылко признавалась в своих ко мне, — вдруг заявил Макс.

— Не было такого! — выпалила я, отбросив одеяло.

— Юлька! — засмеялся во весь голос этот врун и откинулся на подушку. — Было! — нагло заявил он и ловким движением рук переместил меня на себя.

— Не было! — уперлась я в его плечи, грозно сверкая глазами.

— Оу! Фурия в гневе! — продолжил смеяться Макс, сцепив руки в замок на моих нижних девяносто.

— Не было! — шикнула я.

— Было, — широко улыбаясь, возразил Максим. — Помнишь ночь, когда ты хвасталась своими наградами? — вздёрнул он бровь.

Да я бы и рада забыть, только не получается!

— Не хвасталась, а показывала, — засопела я.

— Вот тогда ты мне и призналась.

— Неправда!

— Правда, — его руки заскользили вверх. — Ты уснула и во сне сначала просто звала меня. А потом, — Макс быстро перевернулся, и теперь я оказалась под ним. — ты сказала что любишь меня.

Да быть этого не может! Врёт! Я во сне не разговариваю!

— Врёшь!

— Не-а, — стал водить он носом по моей щеке.

— Макс, — осипшим голосом прошептала я.

— М-м?

— Тебе не кажется, — чуть откашлявшись, спросила я. — Что для коллег, мы слишком часто оказываемся в одной кровати? — намекнула я на то, что пора бы ему встать.

Макс намёка не понял, лишь только тихо рассмеялся.

— Ау, — прошипел он и закусил свою разбитую губу.

— Болит? — еле притронулась я до его губ, а потом погладила синяк, который цвёл уже пышным цветом.

— Чуть-чуть, — поцеловал он кончики моих пальцев.

Разряд тока, которые получили мои пальцы от этой незатейливой ласки, разлился теплом по всему телу.

— Макс, — проканючила я. Прозвучала моя просьба двояко. То ли я хотела продолжение, то ли прекращения. И самое ужасное, что я сама не знала, какая часа весов перевесит.

Но Максим сделал этот выбор за меня.

— Ты права, — отстранившись, бодро огласил он. — Я не полной боевой готовности, — снова закусил он губу и скривился. — Так-с, где моя законная открытка? — уселся на кровать, и как ни в чём не бывало, спросил он.

Как ему удаётся так быстро переключаться?!

— Торт, — всё ещё находясь в прострации, ответила я.

— Что торт? — нахмурил брови Макс.

— Мой подарок — торт, — хихикнула я. Нахмуренный и потрёпанный Макс выглядел очень мило.

— Сама приготовила? — насторожился он.

Я отрицательно мотнула головой и опять не сдержала смешок.

— Твой беспричинный смех меня настораживает, — прищурился он здоровым глазом.

— Ты такой забавный! — не сдержалась я и снова хихикнула.

Взгляд Макса потеплел, уголок его рта дёрнулся в улыбке.

— Показывай свой подарок, — с какой-то абсолютно новой, непонятной мне интонацией, сказал Максим.

Бабочкам в моём животе это настолько понравилось, что они на секунду упали в коллективный обморок.

— Сейчас, только умоюсь. Подожди меня на кухне. Я быстро, — затараторила я. — И не вздумай заглядывать в холодильник! — пригрозила я и на полной скорости умчалась в ванную.

Как только я оказалась один на один со своим отражением в зеркале, позволила себе наконец-то нормально дышать.