— Нет, — ответил он. — Кто-то из девочек разместил фото площади, усыпанной рыбой, в соцсети. Фото быстро удалили, но Орден решил проверить на всякий случай.

— Знаки обновляют уже давно. Цербер — тоже не домашний песик. Значит, мы действительно имеем дело со зрелым магом, — кивнула Тиль. — Он прячется где-то на острове, возможно, в пансионе, и мы понятия не имеем, почему.

— Матильда, раз уж я все равно перед тобой открылся, так может посмотришь мою спину? — попросил Ланс. — Иногда плечи ноют, и в пояснице щемит.

— Ладно, — согласилась Тиль. — Заодно и проверим мою теорию. Ложись.

— Как ты собралась проверять? — насторожился он, укладываясь на диван спиной вверх.

— Вправлю тебе все позвонки одним махом, — пояснила она, водя руками по спине. — Заживлю трещину в лопатке. А что тут у нас, — она положила ладонь на поясницу, прислушалась. — Вроде все хорошо.

— А ты тщательнее погладь, — промурлыкал Ланс. — И еще повыше. И плечи разомни, как в прошлый раз.

Матильда потерла ладони, развела их в стороны. Сияющий белый шарик завис между ее руками, едва заметно подрагивая, послушно опустился в основание шеи Ланса, и тот едва не подпрыгнул на диване. Свет заструился по его позвоночнику, растекаясь ручейками по ребрам, постепенно истончаясь и потухая.

— Больно! — выкрикнул колдун, и она положила ладонь на его затылок, прижала к дивану.

— Терпи, немножко осталось, — сказала Тиль, следя за белыми потоками энергии. — Вот и все, молодец. Мы сделали два дела сразу — подлечили тебя и выяснили, что моя теория верна.

Ланс сел, повел плечами, покрутил головой. Его крылья уже исчезли, и теперь перед Тиль сидел обычный мужчина, симпатичный и полуголый, и который, как она успела выяснить, отлично целуется… Она быстро встала и пересела в кресло.

— Нам надо раскрыть его до того, как он раскроет нас, — сказал Ланс. — И раз уж нам можно колдовать на полную катушку, это будет весело.

19.

Джулия поставила поднос с едой на угловой столик, сев отдельно от подруг. В широкие окна столовой лился тусклый свет, и тени от узоров на тюле украсили белый пол серыми цветами. В зале царило непривычное оживление. Забытая овсянка покрывалась коркой на подносах, а девочки, сбиваясь в группки по двое, по трое, жарко шептались. И Джулия знала, о ком.

Новый преподаватель любил открывать окна, но и сам он был словно свежий весенний ветер, ворвавшийся в их пансион и несущий перемены.

Джулия вынула из сумки блокнот, нашла нужную страницу и снова посмотрела на запечатленный карандашом профиль. Высокий лоб, прямой нос и выступающий вперед подбородок вышли идеально, а вот глаза не получились. Как передать в простом рисунке и легкую насмешливость, и потаенную грусть, и еще что-то такое, что не выразить словами. Новый преподаватель смотрел на нее так, будто знал что-то главное о ней, будто видел перед собой не неуклюжую толстуху, а нечто большее.

Джулия не обольщалась. Она — сама посредственность.

Вот в некоторых девочках за вполне заурядными оболочками и вправду скрывалось странное. Взять, к примеру, Клэр. Забияка, хулиганка, вечно дерзит учителям и сбегает с уроков. Курит тайком. Девочки, краснея, говорили, что сигареты ей дает парень с фермы за то, что она с ним целуется. Джулия же видела в Клэр другое: искру, мерцающую в сосуде, покрытом темной горечью, как слоем копоти. Однажды она полыхнет, и Джулия предпочла бы оказаться подальше в этот момент.

Или вот Алиса. Беспрекословно следует правилам, делает уроки, молчит, пока ей не зададут прямой вопрос. А внутри кричит, как раненое животное. И Джулия инстинктивно старается держаться от нее подальше, потому что, даже если пройти по краю такого горя, можно сойти с ума.

Джулия посмотрела на Доротею, усевшуюся за столик напротив. Вот она, пожалуй, самая обычная, разве что нос выдающийся, во всех смыслах. А так они с ней даже похожи внешне — одинаково крупные, неуклюжие, с блеклыми волосами. Доротея подняла на нее глаза и несмело улыбнулась. Она всегда казалась немного потерянной и несчастной, напоминая ребенка, заблудившегося в лесу. Что странно. Ведь у нее, в отличие от большинства, есть мама.

За самым большим столом девочки взахлеб обсуждали преподавателя, вспоминая мелкие детали и придумывая новые. Каждая была уверена, что он выделил именно ее, но Ванесса поглядывала на всех с легким превосходством. Ее он дважды назвал по имени.

Джулия усмехнулась, проследила пальцем линию профиля, нарисованную в блокноте. Он слишком хорош для них всех. Все равно что мечтать поймать за пылающий хвост комету.

Звуки вдруг смолкли, она подняла голову и увидела преподавателя, входящего в столовую вместе с племянницей. Они направились к линии раздачи, где орудовала черпаком толстая повариха. Взгляды девочек прилипли к мужчине, а Джулия во все глаза смотрела на девушку. Рука сама нащупала в сумке карандаш, и он запорхал по блокнотному листу, пытаясь зафиксировать тихую красоту, гармонию и внутренний свет, от которых вдруг защемило в груди.