Я был крайне удивлен, что награда за мою голову никак не повлияла на решение о моем обмене. Но искушать судьбу и спрашивать, а как же тысяча марок за мои преступления, я не стал.

— Конечно, обмен, — быстрее сказал я.

— Вы уверены? — чиновник даже удивился, — Вы перегнали в руки Империи аэростат, полный офицеров Союза. Я думаю, у вас могут возникнуть серьезные проблемы.

— Там рули заклинило, — мрачно сказал я.

— Охотно верю, — улыбнулся чиновник, — и есть кто это сможет подтвердить?

— Кочегар?

— Кочегар? — переспросил меня чиновник, — ну как скажете. Или вы можете остаться у нас. Там вы будете предателем, у нас же станете героем. Почести, слава, о вас напечатают в газетах.

Он что, меня вербует? А как же мои преступления в Империи? Я туда прибуду и там меня сразу казнят. Я совсем запутался. Если бы я высыпался последние дни, то, наверное, сообразил бы, что делать. Но одно понятно точно, мне в Империю нельзя. Да и в Городе Сов мне теперь будет неуютно.

— Я все-таки рискну, — решился я.

— Ваше право, — улыбнулся мне чиновник, — тогда не смею вас задерживать.

Чиновник нажал на большую кнопку на столе, и в комнату вошли двое солдат в легких черных кирасах, вооруженные небольшими револьверными ружьями. Те же самые бойцы, что участвовали в абордаже нашего дирижабля. Причем при штурме никто особо не сопротивлялся, кроме Гастона Жирардо, который в рукопашную кинулся на таких вот десантников. Револьвер я ему так и не вернул. Конечно, капитана сразу оглушили и связали, но остальные даже не дергались. И я был в их числе. Эх, я чувствовал себя совершенно разбитым. И поэтому, когда охрана привела меня в тюремную каюту, я решительно нажал на выход из игры.

До завершения сценария путем обмена военнопленных осталось 6 часов 37 минут.

/logout

— Кушай мандарины, Серега, угощайся.

— Угу, спасибо, Талгат, — сказал я, склонившись над чашкой кофе.

— Вот я еще хурмы принес и печенье, жена испекла. Ее личный рецепт.

Я просто покивал, не поднимая головы. За окном, по случаю поздней осени, падали снежинки. Земля под низким серым небом покрывалась мокрой холодной кашей. Сегодня ночью, если подморозит, будет каток.

— Талгат! Это что, праздник какой-то? — спросила зашедшая в комнату отдыха Ева.

— А что, для этого нужен праздник? Люди должны заботиться друг о друге, — уверенно сказал Талгат, перекладывая печенье из пакета в вазочку на столе.

— Это у Талги период такой, — вмешался Игорек.

— Волков, а у тебя какой период? — спросила Ева.

Я с трудом поднял голову и посмотрел на нее и на Талгата.

— Ешкин матрешкин! — вырвалось у охранника, — чет ты, братан, выглядишь совсем плохо.

— Спал часов пять.

— Судя по физиономии, это за две ночи в сумме, — Ева склонила голову, разглядывая меня.

— За три, по правде говоря. Сча народ, кофеек допью и буду как огурец. Нормально, прорвемся.

Игорек сочувственно похлопал меня по плечу, а Талгат оживился и сел рядом.

— Девушку завел? — обрадовался он.

— Какую девушку, Талга. Мне последней моей девушки за глаза хватило.

— Врёт, — сказала Ева, — енот-потаскун.

— Ев, возьми шефство над Серегой, — не унимался Талгат, — молодой, красивый, холостой, чего тебе еще надо.

— Пффф, — фыркнула Ева, — Талгат, ты как алкоголик в завязке, самому пить нельзя, так вокруг всех и спаиваешь. Тоже мне, сваха.

Талгат обиделся, Игорек пошел в угол спать, а я, завистливо глядя на него, взял мандаринку и отправился к шефу.

– -

— Сергей, ты меня слушаешь вообще? — спросил шеф.

— Да, да, простите.

— Чего "простите"? Иди в кабинет технического директора, говорю, разбирайся с сетью. Слушай, мы же договаривались. Ты чего как с похмелья? Быстро, ножками, давай.

– -

— Здравствуйте, Сергей, — произнес мне механический голос из колонок, когда я вошел в кабинет.

— Гораций? Ты снова со мной разговариваешь?

— Ваши полномочия, Сергей, подтверждены руководителем филиала, — невозмутимо сказал Гораций.

— Вот и отлично. Мне шеф велел разбираться с настройками сети, ты сможешь мне помочь? Я, по правде говоря, сетями почти не занимался.

— Конечно, я окажу любую помощь. Все, что будет в моих силах.

— Мой электронный друг, а не будет ли наглостью, если мы отложим разбор на пару часов? Можно, я тут в уголке вздремну, а потом ты меня разбудишь, и мы займемся делами?