Барбикен тряхнула головой, чуть не ударившись лбом о лицевую пластину гермошлема, и, оттолкнувшись от борта модуля, возле которого продремала последние пару часов, с трудом встала и полезла в перекошенный спаундер. В наушниках веселился голос Тресилова:

— А ну, Серега, снимай зеркало со своего колодца!

— Какой такой колодец? — не понял Наруддинов.

— Эх, ты, темнота орбитальная! Еще Лукиан Самосатский — был такой римлянин в свое время — писал, что на Луне есть колодец, прикрытый зеркалом. Если в колодец тот спуститься, то можно услышать все, что на Земле гомонят. А если в зеркало заглянуть, то и увидеть, что оно там происходит. Это мне Руська рассказала.

— Эрудиты, — с уважением откликнулась орбита, — все то вы знаете. Ну, с зеркалами у нас напряг. Что же касается другого… «Дальтур» все в жилетку плачет. Ничего толкового предложить не может. Широкополосное же информационное агентство «Голос колодца» сообщает, что у Йемена террористы танкер французский взорвали, а в Штатах демонстрации идут против войны в Ираке. Не смотря на то, что Бен Ладен снова американцев по телевизору припугнул. Нашим, естественно, все по барабану и они включили молдавский вариант.

— Как это? — не понял Олег.

— Саммит эсэнговский в Кишиневе собрали, — пояснил Наруддинов. — Полный прикол! Наш Путин украинскому Кучме предложил в СНГ попредседательствовать.

— С чего бы это?!

— В обмен на газовый консорциум. Баш, так сказать, на баш.

— Не иронизируйте, Сергей Михайлович, — улыбнулась Руслана, устраиваясь в ложементе рядом с Олегом, — торговля есть торговля. А в этой области, извините, у украинцев присутствует определенный нераскрытый талант.

— У евреев тоже. Раскрытый.

— У российских или украинских евреев?

— Ох, вы у нас доездитесь! Ох, вы там доторгуетесь! — пропел Олег голосом Высоцкого, передавая Руслане тюбик с куриной пастой.

— Додаритесь, — поправил его Наруддинов. — Это я к тому, что на саммите Кучма Путину часы подарил. Солнечные. Тут он превзошел старика Архимеда, который, говорят, был большим докой по солнечным часам. Многозначительный, кстати, подарок, если учесть такую информацию: группа ученых высказала предположение, что Солнце может взорваться в две тысячи восьмом году.

— Тоже мне, ученые!.. Мракобесы!.. Впрочем, не знаю, как Солнце, но наш шарик… — пробормотал Тресилов, включая скафандры на подзарядку. Он бросил взгляд на индикатор наличия воздуха и лицо его на миг посуровело.

— Возвращаясь к космическим новостям, — тарахтел Наруддинов, — нужно заметить, что у нас появился конкурент. У нас, это значит — у «Дальтура».

— Ну! — изумился командир «таежников».

— Вот тебе и «ну»! Штаты выдали разрешение на первое в мире коммерческое прилунение. Есть у них такая компания «Пан-Орбитал»…

Тресилов напрягся. Руслана усмехнулась в микрофон:

— Чувствуешь, Сергей Михайлович, название-то почти украинское. Ну и что этот пан Орбитал хочет?

— А хочет он в июне следующего года запустить с Байконура свой челнок. К Луне, естественно. Так что, Олег Анатольевич, готовьтесь. На Земле вам тоже спокойной жизни не будет. Конкуренция, брат, это — движущая сила космического туризма.

— Первое коммерческое прилунение, пусть и не очень удачное, уже состоялось. Тут пан Орбитал пусть выкусит, — напряженным голосом заметил Тресилов. Руслана удивленно взглянула на него. — Первый коммерческий лунный взлет мы сегодня обязательно совершим. Тут у него тоже…

Он замолчал. Кашлянул. А потом несколько нервно бросил в микрофон:

— Шутки шутками, но… Представим ситуацию. Не поднимаем мы спаундера. Шансов — ноль. А в это время появляется какой-нибудь «орбитал» и предлагает помощь. Как мы себя ведем?

— Это же элементарно, Ватсон! Облегченно вздыхаем, искренне благодарим за дружескую поддержку и…

— А если этот господин поставит такое условие: для обеспечения коммерческой тайны своей деятельности мы не должны возвращаться ни в «Дальтур», ни во Владивосток, ни, вообще, в Россию? То есть оказаться на Земле мы должны только в качестве сотрудников его фирмы. И в месте, которое он сам укажет.

— Какая-то холодная война у тебя в голове, командир.

— Любая коммерческая деятельность — это война.

— Без правил?

— Правила — это программы для компьютеров. А мы люди. Мы каждую секунду себя перепрограммируем.

— Ты знаешь, у меня дома сейчас Фатима сидит с Эдькой. И оба ждут моего возвращения из командировки. Они моего «перепрограммирования», ну никак, не уразумеют… Поскольку, слава Богу — не компьютеры. Подумай, командир. На следующем витке свои соображения выскажешь. Пока.