— Отходим, Олег, отходим… Не будем пока экспериментировать.

Тресилов, пятясь, сделал назад с десяток неуверенных шагов и остановился.

— А как же… Что там? — хрипло спросил он. — Руслана где?

— Можешь пойти сам поискать, — подходя вплотную к «таежнику» произнес Маккольн. — Если хотение имеется. У меня, знаешь, оно полностью пропало.

Тресилов было дернулся, но Дэн придержал его на месте.

— Ты что, действительно, хочешь с Луной в «Последнего героя» сыграть? Наверное, ты о ней знаешь что-то такое, чего не знаю я.

— Да пошел ты! — Тресилов завелся не на шутку. — Никто о ней ни хрена не знает! Но пока я не узнаю, что случилось с Руськой, то никуда отсюда не пойду.

Он на мгновение замолчал, тяжело дыша в микрофон, и после короткой паузы добавил:

— В общем, ты — как хочешь. А я все-таки попробую из кратера выбраться. Посмотреть хотя бы… Руська живая, я чувствую это! Да и уйти далеко она не могла.

Чувствовалось, что Олег изо всех сил пытается убедить самого себя в том, что он в состоянии выполнить свое обещание. Маккольн иронически наблюдал за ним. К сожалению — или к счастью? — выражения его лица Тресилов видеть не мог. Поэтому Дэн, обойдя фигуру в белом скафандре («В Индии — это цвет траура», — мелькнуло у него), двинулся к яйцу «Лунной Республики», бросая на ходу слова, словно камушки в черный омут:

— Давай, дружище, давай! Удачи тебе. На ближайший час, по крайней мере, пока воздух не кончится. Ты, конечно, можешь идти, куда хочешь, но мне этот способ передвижения надоел. Я лучше полечу. У меня, понимаешь, на Земле полная запарка.

Тресилов снова затоптался на месте. И теперь крайне растерянно. Впрочем, когда он отозвался, голос его растерянным назвать был нельзя. Скорее он был яростным.

— Дэн, для чего ты прилетел? Я ведь знаю, что старт «Республики» обошелся тебе в хорошую копеечку. — Олег еле сдерживал себя. — Чтобы свидетеля убрать? Так вот он, я, вот! И мог бы вообще не прилетать, Луна нас сама бы доконала. Хочешь этот процесс ускорить? Чтобы без неожиданностей?.. Куда ты торопишься, Дэн?

Не дойдя нескольких шагов до опущенной скорлупки трапа, Маккольн остановился и повернулся к Тресилову. Слова он подбирал подчеркнуто взвешено.

— Олег, если бы я хотел тебя убрать, то сделал бы это еще на Земле. Более того, чтобы не усложнять ни тебе, ни себе жизнь, я бы вообще не стал посвящать тебя в свои планы. А этих планов, Олег, как говаривал ваш поэт, у меня — громадье. Особенно в последнее время. У меня, понимаешь, сейчас каждый человек на счету. Кстати, и Наруддинов бы пригодился, но… Про Барбикен я уже не говорю. Она мне нравилась. Правда, больше с твоих слов.

— Нравилась? — всхлипнул Олег, спускаясь по склону и приближаясь к Тресилову. — Нравилась?! А она мне и сейчас нравится, потому что она — жива! И я люблю ее, Дэн! Понимаешь? Люблю…

На последнем слове Тресилов внезапно изо всех сил оттолкнулся от реголита и всей массой своего тяжеленного скафандра обрушился на Маккольна. Тот не ожидал нападения и покачнулся, падая спиной на выгнутую плоскость трапа. В открытом люке мерцали светлячки индикаторов. Слегка поламывало затылок, ударенный о внутреннюю поверхность гермошлема. Разъяренный Тресилов переворачивал Дэна на живот и заламывал его руку за спину.

— Убью, сволочь! Убью, — билось в микрофонах. — Жить хочешь, сука? Хочешь? Тогда сейчас же давай мне воздуха на подзарядку и…

Закончить фразу Олег не успел, математически выверенным движением отброшенный к открытой пасти «Лунной Республики». Все-таки скафандр Маккольна был рассчитан на большую свободу движений, чем устаревший защитный костюм «таежника».

Тресилов плавно полетел по короткой дуге и выпуклой плоскостью светофильтра ударился о кромку трапа. Что-то хрустнуло и тишину, нарушаемую надсадным дыханием, разрезал короткий испуганный вскрик. Маккольн упруго вскочил и бросился к неудавшемуся космотуристу. Уперся обеими руками в бок ранца жизнеобеспечения и рывком перевернул того на спину. Правый край черного светофильтра был покрыт мелкими трещинками, на которых быстро конденсировался белым инеем выходящий из скафандра воздух. В самом скафандре что-то хрипело и булькало.

Маккольн замер на какое-то неуловимое мгновение. Правда, в это самое мгновение его сознание работало сразу на нескольких уровнях, молниеносно рассчитывая линию поведения. И человеческая часть Дэна в который раз продолжала удивляться этому.

Вариант «а»: на черта ему этот тюфяк?

Вариант «б»: площадка должна быть тщательно очищена от всяческих случайностей!

Случайностей и неожиданностей, кстати, здесь почему-то оказалось с избытком. А Барбикен их еще добавила. И чтобы сократить количество этих самых нежелательных факторов, просто необходимо узнать, что же с ней случилось. И удостовериться… Плюс шпили. Не исследовав их, нельзя приступать ко второму этапу. А в одиночку это делать трудно, не смотря на всю замечательность его технического оснащения. Снова же, всякие новые случайности возникнуть могут. Тресилов может пригодиться. Да и в последующих планах ему отводилась не последнее место…

Эти мысли перемещались в голове Дэна, со скоростью зарядов в электрической схеме. Одновременно с этим он перехватил Тресилова за поясницу, засовывая его в «Лунную Республику», нажимая сенсоры закрытия трапа и давая команду на начало шлюзования. Как только трап поднялся, превратившись в покатую стенку камеры, включилось мягкое освещение бактерицидных ламп и послышалось шипение поступающего воздуха. Маккольн прислушался. Сквозь шипение протискивалось глухое мычание, доносящееся из скафандра Тресилова. Ничего членораздельного он не произносил. Даже тогда, когда чуть покачнулся пол включившегося лифта.