Нелл покачала головой:

– В выходные он не может улизнуть из дома. А сегодня взял и не пришел, крысеныш несчастный, вот я и бешусь.

– Это он тебе такое платье купил?

– Да, в Палм-Бич, – ответила Нелл. – Ездил по делам в Майами, и я с ним увязалась. Ты, небось, от меня в шоке? – с мрачной беспечностью спросила она.

– Чуть-чуть, – призналась Анна, – Мне кажется, это… опасно.

– Только для него, мне-то терять нечего. А он уверяет, что ради меня готов рискнуть всем. – Она грустно улыбнулась. – Только не говори, что ты думала, я – ангел.

– Нет-нет. Да я так и не думала.

– Тем более что ангелов никаких нет.

Анна молчала.

– По-моему, ангелы просто врут лучше всех, – угрюмо бросила Нелл. И после паузы спросила: – А ты, Анна, ты – ангел?

Анна слушала шорох осенних листьев на асфальте и ловила аромат гардении – это Нелл надушилась. Никто никогда не задавал ей такого вопроса. Это само собой разумелось.

– Нет, – сказала она. – Я не ангел.

Их глаза встретились, и девушки поняли друг друга.

Нелл повеселела и взяла Анну под руку. Они шли мимо особняков, похожих на мастерски сделанные коробки с драгоценностями.

– Но ты это очень ловко скрываешь, – шепнула Нелл.

– И, по-моему, правильно делаю.

– Из тебя вышла бы шпионка или сыщица. Никто не догадался бы, кто ты на самом деле и на кого работаешь.

– Я хочу стать водолазом, – сказала Анна.

Декстер Стайлз ехал через Бруклин по Восемьдесят шестой улице и краем глаза увидел, что Баджер, глянув на наручные часы, потянулся волосатой лапой к ручке радиоприемника, скорее всего, чтобы послушать свежие – в пять тридцать утра – новости. Декстер сбросил его лапу с ручки.

– Почему это? – буркнул Баджер.

– Не смей трогать чужую машину без разрешения хозяина. В Чикаго тебя этому не учили?

– Извините, босс, – смиренно пробурчал Баджер, но в его неуступчивом веселом взгляде не было и намека на покорность. И точно, бурчание возобновилось: – Когда… когда я просто сижу в машине, я ведь тоже ее трогаю, понимаете? И когда откидываюсь на спинку сиденья, опять же трогаю.

– Если хочешь получить затрещину, так и скажи.

– Чего вы всю ночь ко мне цепляетесь?

Декстер искоса глянул на него. У Баджера есть немало свойств, от которых у ангела лопнет терпение, в частности, он довольно точно определяет настроение босса. А босс уже злится всерьез, только не может вспомнить из-за чего. Может, из-за того, что Баджер загромоздил своей тушей весь салон, причем вот-вот наступит час суток, который Декстер особенно любит: это краткий промежуток между ночью и зарей, когда ты лишь предчувствуешь свет, но его еще не видно.

– Да, та девушка, – вспомнил он. – Ты нагрубил девушке, которая подошла к моему столу. Мисс Фини.

От изумления Баджер даже разинул рот.

– Если бы в “Какого черта” – еще бы ладно, – продолжал Декстер; он имел в виду придорожную гостиницу во Флэтлэндз, они туда заглянули после отъезда из клуба “Лунный свет”. – Пусть даже в “Сосны”, хотя и там никто ни разу не слышал, чтобы мистер Хили так разговаривал с клиентом. Но уж точно не в “Лунный свет”.

– Слишком шикарное заведение?

– Вроде того.

Баджер тяжело вздохнул:

– В Чикаго все было по-другому.

– Слыхал, слыхал.

В последние семь ночей Баджер ему все уши прожужжал про шикарные кабаки, где подают джин, про бесподобных дамочек и красивейшее озеро; а главное – про идеальный, без сучка, без задоринки договор между Синдикатом и законниками. Баджер обожает Чикаго, вот только Чикаго не отвечает Баджеру взаимностью. Что-то в Городе ветров пошло совсем не так, как надо, и менее удачливый парень сейчас кормил бы рыб на дне озера Мичиган. Но мать Баджера – любимая племянница мистера К. Велись кое-какие переговоры; в результате мистер К. позаботился, чтобы его внучатый племянник перебрался в Бруклин, а там передал его с рук на руки Декстеру – для обучения и дальнейшего руководства. Вообще-то за рулем должен сидеть Баджер, но Декстер скорее согласился бы назначить парня своим юристом, чем посадить его за руль новенького “кадиллака”. Это же 62-я серия, цвет мягкий серый, один из последних красавцев, сошедших с детройтского конвейера, после чего завод перешел исключительно на военную продукцию. Декстер обожает водить машину. Едва ли в Нью-Йорке наберется десяток мужчин, которые проводят за рулем столько же времени и сожгли столько же купленного на черном рынке бензина, сколько Декстер.

– Эй, босс, вы же не туда свернули.

– А это смотря куда мне надо попасть.

– Я думал, вы везете меня домой.

Баджер имел в виду Бенсонхерст: он ночевал в доме престарелой незамужней сестры мистера К., в спальне для гостей.

В Грейвсенде они заскочили в “Сосны”, а потом Декстер отвлекся и неожиданно для себя очутился в Бей-Ридж. Неделями раньше он уже был поблизости: заехал навестить компаньона на холмистой улице повыше форта Гамильтон и там обнаружил роскошный вид на Нэрроуз. Что ж, пора возвращаться, решил Декстер, но вдруг понял, что перед ним Аппер-Нью-Йорк-Бей, только объятый тьмой: на судах и в порту – ни огонька. Режим затемнения. Но в этой непроглядной тьме он ощущал динамическую плотность. Его глаза сразу вычленили главное: огромные корабли один за другим, точно хищные звери или призраки, выскальзывали из гавани через равные промежутки времени. Конвой шел в открытое море. В этом беззвучном движении было что-то нездешнее, неземное. Декстер терпеливо считал; наконец гавань покинуло последнее, двадцать восьмое судно; впрочем, неизвестно, сколько времени длился этот парад до его приезда. Завершил действо маленький катерок: он закрыл проход в противолодочном заграждении. После того случая у Декстера вошло в привычку раз в несколько дней заезжать в Бей-Ридж ночью, в надежде еще раз поглядеть на такой конвой.