— Куда ты денешься? — спросил он, стаскивая промокший камзол. — Ты ведь сама этого хочешь, — грубовато сказал он. — Ты вся прямо горишь. Наверное, Сомарец плохо тебя любит, а я…

— А я не животное, в отличие от тебя! — гневно крикнула я и прыгнула на берег.

Одним башмаком я все же зачерпнула холодной воды, но это уже казалось такой мелочью по сравнению с тем, что могло произойти.

Выбравшись на берег, я оглянулась, но брат короля не торопился меня преследовать. Он уже снял рубашку, открыв мускулистый торс, и смотрел мне вслед, широко расставив ноги и уперев кулаки в бедра. Он не торопился меня преследовать, и это обнадеживало. Я отдышалась, отжала подол и подумала, что лесные волки

— это меньшее из зол. Тем более, если меня ищут. Поэтому я сказала насмешливо:

— Прощай, недостойный брат короля! Удачной охоты… на кого-нибудь другого!

Я повернулась к реке спиной и даже пробежала несколько шагов, а потом остановилась, увидев четверых мужчин, выходящих из-за кустов на этом берегу. Смех Гарольда звучно раскатился над рекой.

Четверо, преградившие мне путь, были одеты в цвета свиты брата короля.

— Вы не посмеете… — сказала я севшим голосом и кинулась бежать вдоль берега.

Конечно же, меня догнали почти сразу. Я звала на помощь, пытаясь вырваться, пока один из слуг Гарольда не догадался зажать мне рот.

Заливаясь слезами от бессильной злобы, я продолжала вырываться, глядя, как Гарольд лениво подходит к нам. Теперь мне не убежать, это было так же ясно, как день.

Брат короля протянул руку и погладил меня по голове. Я лягнула его, он отскочил и хмыкнул.

— Свяжите ей руки, — приказал он слугам. — Не хочу, чтобы она расцарапала мне лицо. Оправдывайся потом перед женой…

Кто-то из пажей с готовностью побежал за веревкой, а я застонала от отчаяния.

— Я всегда получаю то, что хочу, — сказал Гарольд. Он достал кинжал и располосовал сначала лиф моего платья, а потом и нижнюю рубашку до пояса, обнажив мне грудь. Я забилась, как сумасшедшая, но только еще больше развеселила мучителей.

Истошный крик со стороны кустов заставил всех нас замереть. Вопль захлебнулся на самой высокой ноте, и стало тихо. Было слышно, как звенела вода, разбиваясь о камни.

— Это… Дикси! — вполголоса сказал один из слуг, державших меня. — Он пошел за веревкой…

— Дикси! — позвал, немного помедлив, Гарольд.

Ответа не последовало, и даже дрозд, звонко трещавший до этого на кусте ракиты, вдруг замолчал.

— Что за дьявольщина! — выругался брат короля. — Рон, проверь!

Высокий бородач, зажимавший мне ладонью рот, передал меня своим товарищам и достал длинный кинжал.

— Помогите! — тут же завопила я, и кто-то снова зажал мне рот. Я попыталась укусить мозолистую руку, но только поранила губы.

Бородач Рон медленно приблизился к кустам. Потом осторожно откинул ветки ив, проверяя заросли мечом.

— Дикси? — позвал он вполголоса.

Из кустов серой молнией метнулся огромный волк. Морда у него была заляпана свежей кровью, и вместо того, чтобы напасть на Рона, он бросился на Гарольда. Только хорошая воинская подготовка спасла брата короля — он успел заслониться рукой от волчьих зубов, и зверь вцепился в предплечье вместо глотки.

— На помощь, идиоты! — крикнул Гарольд, пытаясь перехватить зверя за горло. Руки у него уже были в крови.

Слуги немедленно отпустили меня и выхватили кинжалы, а я бросилась в лес. Уже вбежав под сень деревьев, я оглянулась.

Волк стоял, ощетинившись, а перед ним замерли слуги Гарольда, выставив кинжалы. Кто-то подхватил толстую валежину, наступая на зверя, а двое пытались помочь Гарольду. Брат короля зажимал рану на прокушенной руке и ругался по-черному.

Я не стала смотреть, что будет дальше, и бросилась в чащу. Пробежав через папоротник, я поднырнула под ветки ели и с разбегу врезалась в какого-то человека. Он перехватил меня за локти, и я завизжала, забившись в его руках.

— Что с вами, миледи?! Вы целы? — раздался голос Рэндела Эдейла.

— Господи! — вырвалось у меня, хотя передо мной стоял вовсе не посланник Божий.

Но для меня в эту минуту Рэндел был именно им, и я приникла к нему всем телом, ища защиты.

— Ради всех святых! Защитите меня! Прошу вас! — я цеплялась за него, хватая за отвороты куртки, за плечи, за шею.

Глаза сэра Эдейла грозно прищурились, когда он увидел разорванную рубашку и проступившие пятна синяков на моих руках.