В один прекрасный день расположение роты "Торнадо" окружили части Национальной гвардии Украины, а также танки и БТРы. Роте было приказано выходить по одному без оружия. Пару человек рыпнулись было, открыли стрельбу — и тогда по казармам влупили прямой наводкой из танка, а потом прошлись из КПВТ. Бандюки сразу присмирели и стали выползать. Еще один попытался кинуться с гранатой, но его моментально пристрелил снайпер. Граната взорвалась и покалечила выходящих за ним "торнадовцев". Их тут же расстреляли. После этого никто уже не пытался борзеть.

Всех сложивших оружие рассадили по автозакам и развезли по тюрьмам. Онищенко и еще десятерых отвезли в Киев, в Лукьяновское СИЗО, остальных развезли по гауптавахтах и ИВС при райотделах. Некоторых — в другие города: в Белую Церковь, в Житомир, в Сумы. Впрочем, всех вскоре отпустили — кроме Онищенко и тех десятерых вместе с ним. Ну, как отпустили — из армии выгнали, всех прав и льгот лишили, никаких там справок и остального. А вот командира роты "Торнадо" и его ближайших приспешников судили. Правда, конца этого суда Макс не увидел — уж очень долго перечисляли в суде "подвиги" "торнадовцев". А когда прокурор показывал видео, снятое на телефоны, которые были изъяты у бандитов, даже взрослые мужики рыдали, а женщины падали в обморок. Изнасилование детей, убийства, пытки — чего там только не было…

Так что Макс понимал, кто его вышел встречать… Правда, судя по всему, история Украины кардинально поменялась и нынешнее "Торнадо" зверствовало не на Донбассе, а на Буковине. Но, как говорится в старом одесском анекдоте, времена меняются, а люди все те же. Хотя нынче АТО — антитеррористическая операция — проводится не на Донбассе, а на Западной Украине, отморозки, похоже, что в той, что в этой реальности одинаковые. Так что ухо надо держать востро…

…Когда Максим открыл дверь бункера, за ней никого не было. Бункер находился в подвале обычного многоэтажного дома, вверх из подвала вела длинная лестница, которая поднималась прямо к двери подъезда. Вот там-то и находились, "встречающие официальные лица".

— Так, хлопаки, шибко ида в гору и займием позицие, — Макс кивнул двоим ребятам полковника, те с автоматами пошли наверх. Но как только парни вышли из подъезда, раздалась автоматная очередь.

— Онищенко, придурок, ты что творишь? Это мои люди! Зачем стреляешь? — заорал Зверь.

— Спокойно, расслабься, мы стреляли поверх голов, чтобы они не дергались и автоматы свои положили. Скажи им, а то следующая очередь их перечеркнет, — раздался в ответ все тот же бас.

Макс пошел к выходу. Выходя из подъезда, он в кармане зажал гранату Ф-1, "лимонку", с у которой загодя выдернул кольцо. Пока Витковски слушал телефонный шантаж, он успел незаметно позаимствовать гранату у полковника.

Вокруг подъезда стояло человек десять в форме украинской армии, увешанные оружием, что называется, с ног до головы. У одного даже была "Муха".

"Вот идиоты. Выставились тут. Значит, операцию никто толком не планировал, иначе бы этот зверинец не прислали. Видно, впопыхах все готовилось, а под рукой профессионалов не оказалось. Ну, что ж, тем лучше для меня. Проще будет этих обезьян раскидать", — Зверь думал на ходу, идя прямо на стоящего в центре бугая. Это и был Руслан Онищенко. В руках у него был старенький АКМ, но с подствольником.

Поляки стояли справа и слева, автоматы были у них пока в руках.

Макс сделал им успокаивающий жест рукой и показал, что автоматы они должны положить на асфальт. Те подчинились, бережно опустили оружие и аккуратно положили перед собой.

— Ну, что дальше? — спросил Макс у Онищенко, в то же время осматривая его людей, ища среди них "серого кардинала", американца, который, вероятнее всего, и пришел по его, Зверя, душу.

— Дальше ты садишься в наш БэТэр и едешь с нами, — Онищенко сделал шаг к Максиму.

— Тихо, тихо, родной. Не рыпайся и не спеши, а то раньше времени попадешь туда, где тебя черти заждались, — Макс выхватил из кармана "эфку" и показал всем окружающим. У Онищенко вытянулось лицо, и он сразу сделал пару шагов назад. Попятились и его "орлы".

"А вон тот, в очёчках, в натовской каске, наоборот, подошел поближе. Видимо, сейчас он станет банковать", — подумал Макс.

И не ошибся.

— Господин Зверев? Вы не нервничайте, ничего никто вам не сделает плохого. Вам и Вашим людям. Точнее, людям из польской контрразведки. Вас мы приглашаем на беседу, а наших польских друзей — на дружеский разговор. Потом Вы поедете в одну сторону, а Ваши друзья — в другую сторону. К себе домой. Вас мы будем рады видеть у нас в гостях, — американец очень прилично говорил по-русски, практически без акцента. Разве что фразы строил не совсем правильно.

— Во-первых, я не знаю, с кем я говорю. Этот урод, хоть и представился, но его полномочия мне неизвестны, зато его биография — известна всем, — Макс был спокоен, но внутри уже начался отсчет времени. Он подал знак полякам, те увидели и еле заметно кивнули.

— Согласен, не самый лучший выбор, но как у вас говорят — на безрыбье и сам раком станешь. Я — офицер армии США, скажем, так, майор Джон Макгвайер к Вашим услугам. Позже я представлюсь по всей форме, но пока достаточно и этого.

— А где гарантии того, что ни меня, ни моих польских друзей не пристрелят? — Макс понимал, что у него остались минуты.