– Нет. Алла хорошая.

Ну конечно, Алла хорошая, а наша мама плохая, раз он бросил её с двумя детьми на руках. Я снова почувствовала, как ожесточается мое сердце. И хотя я ничего не сказала, отец догадался об этом по моему лицу.

– Вика, не надо. Я знаю, что ты обижена на меня, думаешь, что я вас с Ксюшей бросил, но это не так. Вы по-прежнему мои дочери, и я вас люблю. Я каждый месяц плачу алименты…

– Как благородно! – перебила я со слезами на глазах. – Конечно, без твоих алиментов мы бы погибли!

– Да, я понимаю, что этого мало, и деньги – далеко не всё. Но ведь вы сами… ты сама, - исправился он, - не хотела со мной общаться. Это было твое решение, и мне оставалось лишь ждать и надеяться, что однажды оно изменится. Я просто принял его.

– Ладно, не будем об этом, - хлюпая носом и чувствуя, что вот-вот расплачусь, махнула рукой я.
– Ты прав. Я была слишком обижена, и если бы не Рома… Не знаю, может быть, мы бы не скоро ещё встретились, и уж точно не гуляли бы здесь сегодня.

Я вспомнила, что отец спрашивал о Роме, и как я отмахнулась от его вопроса ничего не значащим: «дружим», а потому поспешила разъяснить:

– Рома – это парень, которого…

– Я понял, - улыбнулся отец.

– Ну да… - смутилась я и замолчала, не зная, что к этому добавить.

В парке становилось всё многолюднее. Мимо нас неспеша брели мамочки с кричащими детьми, влюбленные парочки, не замечающие ничего вокруг, человек, одетый в костюм мышонка из «Тома и Джерри» и весело помахивая рукой всем прохожим…

– А помнишь, как ты хотел отправить нас с Ксюшей в спортивную секцию?
– рассмеялась я.

– О, отлично помню! А ещё я помню, как ты отбрыкивалась от этой идеи.

– Так куда ходит Миша?

– На занятия спортивной гимнастикой и бальные танцы. И это только пока.

– И я уже ему сочувствую.

– Ну почему же?

– Потому что у ребенка должна быть нормальная жизнь. Спроси у Ромки. Его с детства загружали книжками по медицине, потому что его отец врач и, сам понимаешь, от отца к сыну…

– Обещаю, у Миши будет достаточно свободного времени, чтобы общаться с девчонками, - подмигнул мне отец.

– Ну, тогда я довольна.

– А сейчас ты чем увлекаешься? Со спортом ведь так и не сложилось?

– Неа. Сейчас я учусь. На следующий год уже поступать.

– Ты выбрала, кем хочешь стать?

– Мама хочет, чтобы я была экономистом.

– А ты сама?

– Если честно, экскурсоводом, - призналась я. – Я знаю, этому нигде специально не учат, но я могла бы поступить на специальность «менеджер по туризму» - это ближе, чем экономика.

– Знаешь, я думаю, вдвоем мы как-нибудь сможем убедить в этом маму, - подмигнул мне отец.
– Ты мне веришь?

И я ответила «да».

Мы немного прогулялись по парку, свернули в открытое кафе неподалеку, где съели по три порции мороженого, так что к концу встречи я уже смотреть на него не могла. И всё это время папа и Рома шутили и смеялись, а Миша доверчиво держал меня за руку, так что я чувствовала себя на своем месте, в семье, рядом с близкими людьми.

На прощанье мы договорились, что встретимся в конце лета такой же дружной компанией (ну, может быть, включая Ксюшу), когда я окончательно вернусь в город.

Мы с Ромой возвращались домой на мопеде, когда над городом уже витал дух завершающегося выходного дня, и солнце клонилось к закату. И это непередаваемое чувство бесконечного счастья снова поселилось внутри меня. Я чувствовала себя не только счастливой, но и свободной. Я ощущала настоящий аромат счастья – он не снаружи, он изнутри. Из твоей души. Из самого сердца. Теперь я знала ингредиенты, из которых он состоит. У каждого он свой.

А у меня это ветер в лицо, когда мы с Ромой мчим на мопеде; это мятный чай в доме его бабушки; это спускающееся за лесом солнце, одаривающее всех нас прощальными закатными лучами.

Внезапно вспомнив кое-о-чем важном, я наклонилась к Ромкиному уху, так, чтобы он мог расслышать меня сквозь рев мотора и попросила:

– Давай заедем на наш обрыв.

На его губах скользнула чуть заметная улыбка, и он кивнул.

Я следила за меняющимся вокруг пейзажем, за тем, как быстро угасал день и с удивлением думала о том, как круто перевернулась моя жизнь. Всего за одно лето.

Ромка замедлил скорость, и я поняла, что мы почти у цели.

Здесь ничего не изменилось: это место оставалось именно таким, каким я его и запомнила.