– Вот оно что? – удивился я. – Но тогда мне не понятно, как в такой сфере уживаются прошлое, настоящее и будущее. Ведь развитие идёт из прошлого в будущее.

– В земной действительности не всегда так происходит, – возразил мне юноша, – иногда в свои права вступает обратный процесс, и деградация в действительности начинает отбирать все завоевания и знания, которые имелись у человека. Так что будущее в физическом мире не всегда бывает радужным, где случаются катастрофы и глобальные катаклизмы, которые могут стирать начисто память человечества, как уже случалось много раз с земными цивилизациями, когда мир обрушивается в бездну, и люди ведут себя как дикари или звери: дерутся, воруют, убивают, насилуют, лгут, прелюбодействуют, предаются низменным страстям. В иных местах это происходит до сих пор. Вот почему мне не всегда хочется возвращаться в ваш мир.

– Что же это у вас за такой мир, – воскликнул я удивлённо, – где всё устроено не так, как у нас? Ведь идеальное не всегда может быть приятным, когда невозможно дать свободу своим чувствам.

– Ну, почему же? – возразил юноша. – Именно здесь, у нас, и можно дать волю и свободу своим чувствам, но эти чувства не должны быть низменными. Всё зависит он вашего воспитания своих чувств. Если вы приучаете себя к хорошему, то плохое уходит из вашей жизни, и оно становится уже для вас чуждым и даже ненавистным.

– Вы здесь не курите и не пьёте крепких напитков? – спросил я его.

– Не курим, – сказал он, – но возжигаем свечи и курительные палочки и ладан, потому что благоприятные ароматы всегда создают возвышенное настроение, к тому же, пьём лёгкое вино, которые способствует сублимации наших чувств. Ведь вино – это напиток богов, но пьём совсем немного лишь для того, чтобы придать импульс своему вдохновению. Правда, я всегда обхожусь без вина. Обычно мы это делаем при общении, когда лакомимся деликатесами и предаёмся интеллектуальным дискуссиям, если сочиняем стихи или слушаем прекрасную музыку. Но и вино у нас специальное, которое мы называем эликсиром бессмертия, так как оно позволяет нам обретать высшее вдохновение, после которого мы создаём свои бессмертные творения.

Порывшись в кухонном шкафу Юрия, я нашёл бутылку вина, откупорил её и налил его в железные кружки, так как после погрома полтергейста в квартире Юрия не нашлось бокалов.

– Ваше здоровье, – сказал мне юноша.

Я чокнулся с ним и выпил содержимое кружки с большим наслаждением, потому что подумал, что, может быть, придёт такое время, когда вино исчезнет из нашей жизни.

– А всё же, – сказал я ему, немного захмелев, – как же мы будем обходиться в этом мире без дружественных попоек, без распущенных женщин, которые хотя и скандалят, но вместе с тем вдохновляют нас на мордобои и разные залихватские подвиги? Не жаль тебе, что в том мире осталось много таких вещей, по которым мы будем скучать? Пусть те вещи и чудовищные, но они такие манящие и ужасно-загадочные.

– Да, – сказал юноша, вероятно, тоже опьянев. – От этого мне стаёт чуточку грустно. Как подумаю, что я навечно разъединился с тем миром, ужасным и прекрасным одновременно, у меня на глазах навёртываются слезы. Признаюсь, что мне нравились пьяные драки, хотя я принимал в них участие крайне редко. Я видел, как пьяные мужья бьют своих жён; с интересом следил в газетах, как сыщики распутывали сложнейшие преступления. Мне нравилось смотреть, как проститутки торгуют своим телом. Как жаль, что всего этого уже нет в этом моём мире, и мы никогда не сможем повеселиться так, как веселились в том мире. Ведь это было так хорошо, так чудесно, где всё существует вместе – и хорошее, и плохое, и яркое, и мрачное, и возвышенное, и низменное. Всё это осталось в том мире, и уже не доступно мне здесь в нашем совершенном и благовоспитанном обществе. И от сознания только одного этого я ещё сильнее ощущаю прелести того мира, который мне уже не доступен. А здесь моя жизнь стала такой пресной и невыносимо скучной.

Юноша вдруг расплакался.

– Когда я ещё находился в том мире, я был полностью свободным, – сквозь слёзы продолжал говорить он, – я мог поступать гадко, но после этого – возвышенно. И тогда я чувствовал всю полноту жизни. А сейчас я становлюсь манекеном, куклой, которой место на божнице или на каком-нибудь алтаре у дикарей. На меня могут молиться, но я полностью лишён жизни. Вот сейчас я понял, почему я не хочу быть никем. Я не хочу в этом мире становиться богом, я хочу оставаться самим собой, быть живым человеком со всеми моими достоинствами и слабостями, с моими пороками и низменными страстями. Я сбегу из этого мира, потому что он создан не для меня. А если я не смогу отсюда сбежать, то я лишу себя жизни!

С этими словами юноша вскочил и заметался по квартире, не зная, что предпринять. Он стал хватать со столов и шкафов различные вещи и кидать их на пол. Он вёл себя также, как когда-то полтергейст, который тоже учинил разгром, разбушевавшись в квартире Юрия.

И тут у меня словно открылись глаза, потому что глубоко в душе я вдруг как бы ощутил, что всё, что со мной происходит сейчас, уже когда-то давно случалось, и я встречал ту же самую женщину, которая мне что-то говорила похожее, но немного другое, на что я не очень тогда обратил внимание. Мне встречался и этот юноша, который когда-то сбил меня на велосипеде, а потом проводил меня до дому, и с ним мы о чём-то таком говорили, что я тоже не помнил, но говорил он мне именно то, что только что высказал. Это походило на то, как будто я несколько раз подряд видел один и тот же сон, который забывался, и к которому я каждый раз вновь возвращался, чтобы понять его суть. И женщина походила на Агнию, только была намного её старше, может быть, в данной действительности моё прошлое и моё будущее, каким-то образом, находятся в единой связке, и я вновь и вновь через время и пространство возвращаюсь к тем значимым периодам моей жизни, через которые я проходил или должен был пройти, что-то уяснив для себя? Как жаль, что я не остановил ту женщину, и не расспросил её о её прошлом, не поинтересовался, был ли я в её жизни, и почему мы расстались с ней. Несомненно, это была взрослая Агния уже лет через десять её жизни. А кто этот юноша?

Я вскочил со стула и схватил его за рукав.

– Постойте! – вскричал я. – Вы не можете так уйти и расстаться со мной. Нам нужно кое-что выяснить. Мне кажется, что мы с вами уже встречались раньше, может быть, даже в другой жизни, но так до конца и не договорили. Кто вы? Ведь мы уже с вами что-то обсуждали, разве вы этого не помните?

Юноша, удивлённо глядя на меня, покачал головой.

– Да, несомненно, мы с вами виделись, и как-то, может быть, внутренне связаны между собой. Я знаю, что это звучит несколько странно, но мне кажется, что мы с вами можем быть родственниками или братьями. Ведь то, что вы говорите, и что думаете, ни раз приходило мне в голову, и даже, может быть, кому-то я это уже рассказывал. А, может быть, мы с вами являемся вообще двойниками? И такое тоже может быть. Да, да, не смотрите на меня, как на умалишённого. Я читал, что когда-то давно французский психолог Гектор Дюрвилль даже пытался объяснить природу человеческих фантомов-двойников. Он приводил даже случаи раздвоения человека, когда один человек одновременно проецировался сразу в двух мирах, в результате чего, возникали доппельгангеры, полтергейсты и приведения. В подтверждение этой версии он говорил: «Видимое тело с психической точки зрения является лишь орудием невидимого тела. Последнее оживляет первое, в нем заключено сознание. Эти два элемента нашей индивидуальности могут быть разделены во время жизни человека и могут даже существовать на расстоянии независимо друг от друга». Может быть, вы и есть это «невидимое» тело, заключённое в моём сознание, которое оживляет меня. И каким-то образом это тело отделилось от моего тела и живёт самостоятельной жизнью. Ведь может же быть такое?! И вы – это я, а я – это вы, только мы находимся в разных изменениях. Вы обладаете пара-нормальными способностями и относитесь к сущностям вышей категории, являясь как бы изнанкой меня, способной воспринимать мир неким внутренним медиумическим взором. Но странно то, что мы когда-то разъединились с вами, и только по счастливой случайности столкнулись сегодня на улице. А так бы мы продолжали жить ещё, Бог знает, сколько времени, не подозревая о нашем двойном существовании. Но удивительное дело – это то, что нашего слияния не получилось в этот раз. Мы не соединились с вами в единое существо и продолжаем жить порознь. Как же это так получилось? Дюрвилль называет этот процесс «сгущением» и «рассеиванием» сущности. Я вижу, что вы не верите моим словам. Но это, согласно движению тонкой матери, происходит так: рядом с человеком, его физическим телом, всегда находятся два прозрачных святящихся столба, которых он обычно не замечает, иногда они приходят в движение, сближаются или сливаются друг с другом в один столб. Это и есть сгущение, и наша отделённая от нас сущность превращается в призрак или нашего двойника, всё зависит от того, насколько его тёмная энергия сгустилась. Иногда степень сгущения достигает такой концентрации, что призрак превращается в реальное тело. Наше «я» как бы разделяется на два начала, мерцающее облачко нашей сущности, плавающее в этом столбе, темнеет и сгущается настолько, что наша вторая копия, полностью похожа на нас.