— Ты что-то похудела. У графов плохо кормят? Да и вообще… Бледная, круги под глазами.

— Укачало в самолете. И душно что-то.

— Ааа, — кивнул он. — Кондей не работает. Окно открой. А если плохо будет — скажи, остановлюсь.

— Пока ничего, — бодро ответила я, хотя тошнота плескалась где-то на уровне ушей.

— Ну, расскажи, как там в Британщине? Где была, что видела, что делала?

Черт бы тебя подрал, Люська! До моего дома даже без пробок больше часа ехать. А уж вечером — все два, если не больше. Я этого не вынесу.

Впрочем, минут через пятнадцать оказалось, что нейтральная болтовня — это даже ничего. Отвлекает. Если бы только не мутило так ужасно. Я рассказала, как Люська и Питер бросили меня на месяц одну, о порядках в Скайхилле. О приеме, скачках, охоте. О поездках в Лондон, в Стэмфорд, в Шервудский лес и на побережье. Разумеется, без упоминания о том, с кем я там была. Федька, в свою очередь, рассказал, как ездил на две недели в Крым с дочкой Алисой.

— Кстати, я нашел тебе заказ. Загородный дом. Деньги хорошие, претензии умеренные, техзадание ясное, документация подробная — все, как ты любишь.

— Спасибо, Федь, — пробормотала я, молясь про себя о том, чтобы наизнанку вывернуло уже после того, как он занесет домой мои чемоданы, заберет виски и уйдет.

— Свет, да ты прямо зеленая вся. Воды дать?

— Лучше бы мы доехали побыстрее.

— Потерпи, немного осталось. Раньше тебя не укачивало. Ни в самолете, ни в машине. Хорошо, что Люська мне позвонила, а то бултыхалась бы в такси вонючем.

Вот спасибо, Федя, мне сейчас одного слова «вонючий» достаточно. Не говоря уже о том, что твой ароматический геккон на стекле не воняет, а просто смердит какой-то дрянью! Да, Маргарет бы меня сейчас поняла.

Наконец пытка закончилась. Пошатываясь, я выбралась из лексуса и пошла к парадной, вынимая на ходу ключи. Федька сзади тащил чемоданы.

— Слушай, у тебя же за три месяца мышь в холодильнике повесилась, — сказал он, когда мы вышли из лифта. — Давай я сейчас быстренько в магазин сбегаю, надо же тебе что-то есть. А ты пока виски достанешь.

От его слов про еду мне стало совсем хреново.

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы, прикидывая, что случится раньше: обморок или объятья с унитазом.

Посмотрев на меня удивленно, Федька внес в прихожую чемоданы, поставил и сказал:

— Я быстро. Дверь закрой.

Какая там на фиг дверь! Добежать бы!

Я вломилась в туалет, наклонилась и тут услышала, что Федька вернулся.

— Свет, а что купить-то? — донеслось откуда-то из параллельной вселенной.

Интересно, Маргарет, у всех твоих потомков женского пола был такой жуткий токсикоз? Тебе-то хоть Элис помогала, готовила кислое питье и выносила лохань.

Когда все закончилось, я спустила воду, вышла, выключила в туалете свет и… аккуратно сползла по стенке.

— Мать моя женщина, — сказал Федька, когда я открыла глаза и обнаружила себя лежащей на кровати, — да ты, по ходу парохода, беременная?

Я с трудом села — голова опять закружилась, уткнулась Федьке в плечо и залилась слезами. Промелькнула бледная мысль, что в последнее время я только и делаю, что без конца рыдаю, просто рева-корова какая-то.

— Ну-ну, тише, тише, — Федька обнял меня и покачивал осторожно, как маленького ребенка. — Успокойся. Все будет хорошо, Света. Слышишь? Все будет хорошо!

— Опять дождь пошел.

Тони стоял у окна с бокалом бренди. Сидящий в кресле Питер смотрел на огонь камина сквозь свой бокал, словно наполненный жидким пламенем.

— Осень… — сказал он и снова замолчал.

— Ты считаешь, что я не прав?

— Это не мое дело, Тони.

— Но на свадьбу не придешь?

Питер сделал глоток и поставил бокал на столик. Встал, сделал несколько шагов в одну сторону, повернулся, прошел в другую.

— Ну почему же, приду. А вот Люси точно нет. Ты же знаешь, она терпеть не может Эшли. Да и к тебе теперь…

— Ну, конечно! — Тони залпом допил бренди. — Я же предатель! Это же я бросил Свету, да? А ничего, что она уехала и даже мне не позвонила? Смску прислала — долетела, целую. И все. Английский номер, разумеется, выключен, российский не оставила. Даже страницу свою на Фейсбуке удалила.

— А что Люси?..

— А что Люси? Я просил Светин номер — не дала. Мол, если она сама мне не звонит, значит, не хочет со мной разговаривать. И что я должен чувствовать, Питер? Что мною просто попользовались и выбросили, как ненужную игрушку? Летняя интрижка закончилась? Да, у нас все непросто складывалось. Но я не хотел, чтобы она уезжала. Просил остаться еще. А она отговаривалась тем, что срок приглашения закончился, потом не дадут новую визу. Что за бред?