Но, в любом случае, теоретическая база знаний является основой для всякого практического исполнения и реальной опорой в деле достижения успехов труда.

Таим образом, накопленное в годах и воспринятое практически является основой нашей жизнедеятельности и составляет, так называемый, перворост истинности, несущей на себе уклад ума цивилизации.

Пределы ума не имеют границ, но, как и во всяком другом, имеются свои строгие ограничения, что благоразумно распределяют среду и осуществляют ту деятельность, что и необходима только для прироста его самого.

В таком случае, наш постоянный ум взаимозаключаем в себе и выдвигает во времени именно те требования, которые необходимы для дальнейшего развития или жизненного продвижения вперед.

И непосредственно ум связан с самим человеком, ибо в нем состоит и в нем же сосредотачивается природно.

А потому, человек – это действительно звучит гордо, ибо он собой олицетворяет ум и все, что с ним непосредственно связано.

Изучить свою собственную историю никогда не поздно. Так же, как и начать саму жизнь с начала. Пусть, не с номинального ее значения или нулевого отсчета времени, а уже по пути, совершенствуясь и становясь на новый виток своего же развития.

Поверьте, в этом есть действительная необходимость, и все пути ведут именно к тому.

Это еще один шаг навстречу будущему, а заодно усыпальная колыбель по прошлому, так глубоко нагадившему нам самим, что даже во времени со всем тем трудно совладать.

Это еще и истоки знаний, на которых базируется наш мир, и это же выступает главным в общей доктрине человеческой основы цивилизации.

Шел век двадцатый до нашей эры. Они становились все ближе и ближе к тому огромному зеленому шару, который воскрешал уверенность в том, что все-таки существует и будет существовать эра космического поколения пришельцев.

Эпоха стадности и эпоха кровожадного повествования исходной человеческой цивилизации только начиналась.

Земля, как окрестили ее сами первопроходцы, вращалась перед глазами, словно какое-то чудо без континентов и без какого-то намека на водную простирающуюся гладь.

Но вот, окна иллюминатора заслонила огромная водянистая серо-голубая масса, и видение исчезло.

Началась тряска. Сильное вибрационно-непроходное поле магнетической неустойчивости Земли не давало возможности войти в ее первородную структурную массу.

Огромное давление, шедшее снаружи, выдавливало на щитках приборов огневую иллюминацию, отчего казалось, что находишься не в звездолете, а в каком-то пустом, энергетически насыщенном мире.

– Шабаш, – проронил кто-то из экипажа, – на сегодня хватит. Мы не сможем преодолеть энергорост самой водной геоструктуры. Надо попытаться захватить с собой небольшое количество кристаллов из этой первосреды. Химик?.. Где ты там запропастился? Давай, начинай забор…

И тот, повинуясь команде командира корабля, двинулся было к основному люку.

– Не туда, черт тебя побери, – ругнулся Основной, – давай, с запасного и смотри мне там, не начуди.

– Обижаешь, командир, в первый раз что ли?

– В первый, не первый, какая разница, – не унимался Основной, – ты слушай, что тебе говорят. Ишь, умник нашелся. А в живом виде сгореть не хочешь?

– Ну-у, понеслось.., – снова ответил с сарказмом химик, – сейчас опять лекция и тому подобное…

– Ладно, – резко оборвал командир, – хватит болтать. Вибрация усиливается, ветер аномально растет. Так что, не затягивай визит. Что у нас с радиолокацией? Наши на связи? Радист, где ты там пропал?..

– Я здесь,– подплывал к нему очередной член экипажа, – с сожалением и великим прискорбием могу сообщить, что со входом в эту экстремально насыщенную зону связь исчезла…

– Что за глупые шутки,– прикричал на него старший, – давай, говори как положено.

– Я не вру, командир. Все так и есть. Связь исчезла, как только мы вошли в зону аномального риска.

– Так почему сразу не доложил? – задал вопрос Основной.

– Что я мог поделать, – успокоил его тот, к кому обращались, – время-то летит быстро. Пока я собрался сказать, мы пролетели целую уйму километров. Скорость-то, какая. Почти на уровне световой.

– А, черт, – снова ругнулся командир, – все время забываю об этом. Пилот, а, пилот, – обратился он к ведущему звездолет, – какая сейчас скорость или мы легли на баланс?

– Так точно, командир, – строго по-военному отвечал тот, – мы на балансе. Видите, даже огней стало поменьше, – и он указал рукой на приборную доску.