За время подготовки застолья, Асель, её мать, её бабушка (действительно бойкая старушка с пронзительным подозрительным взглядом), Кеша и ЯньАнь вполне нормально нашли общий язык и китаянка теперь не напоминает нахохлившегося птенца воробья.

Роберт Сергеевич, кстати, узнаёт Кешу в лицо (либо наоборот) и они какое-то время общаются в соседней комнате наедине. Кеша действительно уже в возрасте, не смотря на внешность, раз они застали друг друга по работе в одной организации.

Во время ужина попутно выясняется, что ЯньАнь говорит и по-английски. Чему рады и я, и Кеша: теперь у неё появляется как минимум одна официальная и необходимая функция на Хоргосе: переводить меня китайцам и мне от сотрудников Цао и от неё самой.

Ночуем все прямо в доме родителей Лены, поскольку и поздно куда-либо ехать, и места всем хватает.

По крайней мере, Кеше выделяется отдельная комната (где он потом ещё долго сидит с Робертом Сергеевичем, а потом всё равно убывает зачем-то в Управление), ЯньАнь уходит в дом к Аселе вместе с Аселиными бабкой и матерью (там тоже места хватает), а мы с Леной занимаем целый этаж в доме родителей.

На утро лично я, предупредив Кешу, несусь в клинику. Предварительно оставив ему свои тамошние координаты.

У Кеши с ЯньАнь какие-то свои финансовые планы, потому договариваемся держать связь в течение дня.

— … Вот такие дела, Игорь Витальевич. — Заканчиваю рассказывать Котлинскому перипетии с вирусом и организацией лаборатории на Хоргосе. — Клянусь, вопрос не в моей дисциплине. Тот случай, когда форс-мажор.

Я сегодня в шесть утра созвонился с Котлинским и специально пришёл пораньше, зная, что Котлинский будет с семи утра.

— Это понятно, — кивает Котлинский. — Как-то корректируем наши с тобой планы? Педиатрию подвинуть могу, но онкология — категорически нет. Кстати, по педиатрии в ожидании тебя такой аншлаг, что… Но это ладно. Никто не умирает, просто в деньгах потеряем. Ну и выздоравливать дети будут дольше, но это, конечно, не соизмеримо…

— Планов не корректируем. Буду мотаться туда — обратно. — Отрицательно качаю головой. — Лично мне там работы на раз-два. Проверка срабатывания их противовирусных. Для меня это максимум час-два в день. Ну и, как оказалось, борты с противовирусным они тоже не каждый день могут посылать. Вот например сегодняшний перенесли на завтра. А я так вообще только помогаю испытывать. То, что пришлют.

— С другой стороны, слава богу, что эту гадость на границе остановили. — Задумчиво размышляет Котлинский. — Вообще, не-врачи эту опасность и не осознают, пока эпидемия всех подряд косить не начнёт… Слушай, а ты можешь вот это всё мне рассказывать? Имеешь право, в смысле? Это разрешено?

— От вас вообще секретов не имею, по крайней мере, в части медицины. Подписок не давал, — пожимаю плечами. — Да их даже и не просили. Сам Хоргос, для начала, имеет вывеску «центр международного сотрудничества». Какие секреты? Ну и, на закуску, у меня есть личное мнение, что можно скрывать он народа, а что категорически нельзя. Тем более, секрет-то соседей, не нашей страны. Мы ж вирусов в народ не выпускали по собственной криворукости.

— Логично… Да и эпидемия в Китае тоже не та вещь, которую можно скрыть, — хмыкает Котлинский. — Особенно если тысяч двести народу заболеет, то уже не скроешь… Прости, Господи, что смеюсь не по тому поводу.

В этот момент в двери появляется медсестра и кивает Котлинскому на меня:

— Приём!

— Саня, я тебе даже кофе не налил! — спохватывается Котлинский. — Ладно, у тебя сегодня весь день только свист стоять будет, тебе будут раз в час заносить. Я распоряжусь.

Распоряжение Котлинского насчёт кофе оказывается очень кстати. По педиатрии, из-за сезона, очередь в коридоре образуется просто невообразимая. Не помогает ни предварительная запись, ни попытки медсестёр с ресепшн эту очередь как-то упорядочить: мамочки медсестёр просто игнорируют и постоянно ругаются между собой (видимо, за место в очереди).

Через пару часов аттракциона, я соображаю, что успокаивать всех нужно лично. Высовываю голову в коридор и громко сообщаю:

— Я сегодня из КЛИНИКИ не уйду, пока мы всех не примем! Пожалуйста, не волнуйтесь! У меня будет перерыв в работе с трёх до четырёх, но я всё равно буду в здании!

Как ни парадоксально, это помогает.

Ресепшн наконец составляет график приёма и те, кому ждать больше полутора часов, спокойно отправляются по своим делам. Ещё раз получив мои заверения в том, что я их сегодня дождусь и приму. В любом случае.

Вообще, странно. У нас и так не холодно, а в этом году октябрь и начало ноября особенно тёплые. Можно ходить в рубашке. Почему столько инфекций?

Видимо, действительно экология. И обстановка от сезона уже не сильно зависит.

В течение дня ко мне несколько раз в дверь засовывает голову Кеша, но ничего не говорит, тут же исчезая.

Когда я в три часа поднимаюсь наверх уже на онкологию, он перехватывает меня в коридоре:

— Ну у тебя тут и кошмар. Только что дым не идёт, — смеётся он.