– Ох, Сашулик, как хорошо, что ты заскочила! – восклицает она, увидев нас.

Вопреки строгому виду (я имею в виду костюм и прическу), голос у Марины наоборот, очень мягкий и нежный. Первые слова, интонация – и сразу приятное впечатление, женщина сразу вызвала расположение и симпатию. Я начинаю внутренне оттаивать и отвыкать от мысли что вокруг будут одни барракуды да пираньи. Как это обычно бывает… У Марфы ведь было именно так…

– Я тебе новенькую привела, знакомиться. Это Виола. Дизайнер Золотовой.

– Очень приятно, – коротко улыбается секретарша и снова поворачивается к Сашке. – Дорогая, мне очень нужно на часик смыться. В школу вызвали, не знаю, что мой охламон снова натворил… Но дело похоже серьезное. Директор вызывает. А до Эмира дозвониться не могу, как назло. Вне зоны доступа. Не могу я пост бросить, может шейх Юсуф позвонить, это крайне важно.

– Я подменю, не вопрос, хмыкает Сашка. – Но что мне шейху отвечать, я ж не знаю арабский. Да и в английском не сильна, хотя учу, конечно, с ним в поездках гораздо удобнее…

– Милая, он неплохо по-русски говорит. Да и не надо особо с ним рассусоливать, главное, чтобы он был спокоен – все его слова передадут. Ну это на всякий случай, он ближе к вечеру позвонить должен… Я потом с его секретаршей созвонюсь и все выясню. Но вот приспичило ему пообещать, что сам позвонит и дала слово Эмиру, сама понимаешь, не могу подвести…

– Хорошо, беги. С сынулей разбирайся, все будет в лучшем виде.

– Спасибочки дорогая! С меня ланч! Виолочка, ты тоже приглашена! – хватая сумочку, Марина убегает.

– А если сам Багримов нагрянет? – спрашиваю, наблюдая за располагающейся за секретарским столом Сашкой.

– И что? Чай не зверь он. К Маринке хорошо относится. Ценит деловые качества и все такое.

– И не будет ругать за отсутствие?

– Да не будет его сегодня, сказали же тебе. Тьфу, вот только я телефон забыла… Сейчас сбегаю к себе, а ты тут побудь.

–Я?

– Ну а ты еще кого здесь видишь?

– А если кто появится?

– Скажешь замещаешь Климову.

– Я – замена замены секретарши. Отлично!

– Пара минут всего, не паникуй. Климова кстати, это Маринкина фамилия. Я – Ухватова.

– Очень приятно познакомиться! Только вот мне совершенно не нравится…

Вот только Сашка уже в другой конец коридора унеслась и скрылась в лифте…

Остаюсь одна в огромной приемной, обставленной изысканной белой мебелью в стиле арт-деко, с персидскими коврами, даже стоимость их страшно представить… Мне нехорошо, голова кружится от мысли что это логово Багримова, а я подобралась так близко. Не хочу здесь находиться, всю ломает от страха. И тут вижу, ко мне направляется какой-то мужчина. Невысокий, полный. Одно хорошо – это точно не главный босс.

– А где Маринка? – спрашивает довольно недружелюбно.

– Отошла… просила…

– Когда вернется? – обрывает меня мужчина.

– Не знаю…

– Отлично! Просто отлично! А Эмир когда приедет?

– Сегодня его не будет. – отвечаю излишне поспешно.

Мужчина что-то бурчит себе под нос, возмущается, потом уходит. Я снова в одиночестве, дрожу. Сашки не видно, я замучилась считать секунды до ее возращения. Злюсь на нее нереально! Такая жесткая подстава в первый день! А вдруг меня уволят за подобную выходку? Ведь и разбираться не будут, что я не виновата…

Снова звенит лифт в конце коридора, позолоченные двери раскрываются и оттуда выходит большая компания мужчин и женщин. Человек, наверное, десять. Успеваю заметить парочку длинноногих красоток, облепивши с двух сторон высокого бородатого мужчину. На секунду блеск светло голубых глаз на смуглом лице ослепляет меня. Я тут же низко опускаю голову, наверное, даже втягиваю в плечи…

Меня охватывает дичайшая паника, когда понимаю, что в мою сторону направляется Багримов собственной персоной! В страшном сне такая встреча не приснится!

Компания приближается, а я отчаянно молюсь, чтобы появилась Сашка и помогла разрулить это.

– Дорогой, ну пожалуйста, позволь мне остаться. Я не хочу расставаться ни на минуту, – раздается надо мной щебечущий женский голос.

– Мы же договорились, – жестко отвечает хриплый мужской. – Лен, серьезно, мне надо работать. Съезди пока по магазинам.

Голос полон властности, невозможно спорить с такой отрывистой интонацией. Это звучит не как ласка, а как жесткий, хлещущий, словно плетка, приказ. При этом тон ни капли не повышен. Ровный и твердый.