— О чем замечталась, Яна? — раздался насмешливый голос Эрсанна и я вздрогнула, вынырнув из очередной порции размышлений.

Имелась у меня такая милая привычка уходить в себя и свои мысли. Сердце подскочило к горлу, я лихорадочно решала — вопрос требует ответа, или он риторический? И если первое, что сказать? Не ляпнуть же в лоб "О вас, ваша светлость, и вашем сыне"? Какой может быть реакция на мое признание, я старалась не думать.

— Добрый вечер, милорды, — ровным голосом произнесла я, не отрывая взгляда от ковра на полу, и присела в реверансе, немного неуклюжем — в длинном платье неудобно, я постоянно боялась, что когда буду выпрямляться, наступлю на подол и позорно упаду, являя хозяевам зрелище чулок с подвязками.

Смотреть в лицо Морвейнам, и старшему, и младшему, я тоже не могла, только изредка и совсем недолго. Моментально охватывало замешательство, нападало косноязычие и не дай бог еще, румянец выдавал мое смятение. Нарваться на расспросы, отчего краснею, как девчонка, и мямлю, не хотелось. Морвейны дотошные, пришлось бы признаваться, что… их светлости волнуют меня своим присутствием. Неизвестно, во что выльется мне же мое признание.

— Добрый, добрый, — немного рассеянно отозвался Эрсанн и вдруг спросил. — Почему ты всегда в пол смотришь, Яна? Мы так противны тебе, что ли?

Вот, вот оно. То, чего боялась больше всего — Морвейны все же заметили. Черт. И что ответить? Облизнула ставшие сухими губы, украдкой вытерла вспотевшие ладони о юбку — благо, в широких складках незаметен мой жест. А молчать нельзя, нельзя, иначе точно не отцепятся.

— Ну… прислуга должна вести себя почтительно, — выдавила из себя, с безнадежностью понимая, что версия объяснения мягко говоря притянута за уши.

Почтительность и мое нежелание смотреть лордам в лицо никак не связаны, Хлоя, вон в их присутствии головы не опускает, и глаз тоже. Конечно, не пялится беззастенчиво на хозяев, но ее взгляд всегда направлен на них. Я же не могу-у-у. Не могу спокойно смотреть на тех, кто… заставляет меня нервничать, скажем так. И хотя разглядывала ковер и узоры на нем, могла спорить, на что угодно, темная бровь Эрсанна сейчас вздернулась, а на породистом лице появилось иронично-насмешливое выражение.

— О, а ты считаешь, признак почтительности — это обязательно опущенная голова и взгляд на ботинки хозяина? — со смешком поинтересовался Морвейн-старший и кратко приказал. — Подойди.

Глаза поднять все же пришлось. Младший, Лорес Морвейн, сидел во втором кресле, держал бокал с вином в руке и выглядел… так небрежно по-домашнему, в рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Более молодая копия отца, такое же холеное лицо, и даже усмешка одинаковая. Очень некстати наши взгляды встретились, и от огонька, горевшего в темно-голубой глубине его глаз, меня охватила противная слабость. Видя, что я замешкалась, Эрсанн поманил пальцем — в другой руке он тоже держал бокал с вином. Вернув подскочившее сердце на место, я приблизилась, остро пожалев, что маленький столик стоит между креслами, а не впереди, и оба Морвейна легко могут дотянуться до меня. Казалось, в усмешках таится непонятное мне предвкушение, от которого то и дело пробирала дрожь, и сбивалось дыхание. Вот никогда не умела толком вести себя с мужчинами, которые мне нравились, и держаться в их присутствии раскованно и свободно. А уж если замечала, что с их стороны ко мне тоже… какие-то признаки интереса, все, хана. Из взрослой женщины превращалась в неуверенную и нервную барышню осьмнадцати лет и делала глупости. Еще больше смущало, что волновал и старший, и младший…

— Итак, сначала вопросы, — Эрсанн небрежно пролистнул несколько страниц книги, лежавшей на его коленях. — А потом поговорим о подготовке к предстоящему вечеру. Надеюсь, подготовилась?

Ох. Хороший вопрос. Читать читала, свод законов Арнедилии, но отложилось ли что-то в голове, сомневалась. День сумасшедший вышел: с утра приезжала цветочница, уточнить по заказу цветов для украшения дома, потом ругалась с мясником о цене на вырезку для ужина — он почему-то решил, что я забывчивая и не помню, сколько стоило мясо в прошлый раз. Пришлось его неприятно удивить. Неуклюжая Алли разбила две чайных чашки, убирая после завтрака, и пришлось внести в список предстоящих покупок и посещение посудной лавки. В кладовой запасных не осталось. Ну и, пробежаться по меню, просмотреть, что есть из запасов, а что придется закупать, просчитать примерный бюджет всего безобразия — мне его еще показывать на утверждение. Читала урывками, между делами, и в обед, торопливо глотая вкусный овощной крем-суп с куриными сердцами. Ладно, надеюсь, память не подведет и каверзных вопросов лорды мне задавать не будут. Я расправила плечи и кивнула.

— Да, подготовилась, — негромко ответила почти нормальным голосом.

Удалось взять себя в руки и не обращать внимания на пристальный взгляд Лореса. Пожалуй, теперь я радовалась, что мне в наследство достались скромные и невзрачные наряды предыдущей экономки. Очень некстати мелькнула мысль, не дававшая покоя с первого дня моего появления здесь, как состоялся вечерний разговор с Эрсанном. А мысль была о случившемся с моей предшественницей… Как любезно сообщил старший лорд еще в том самом вечернем разговоре в мой первый день в его доме, девушку убили. Больше никаких подробностей мне не поведали, а взгляд хозяина дома не отрывался от меня, и в нем притаилось отстраненное любопытство. И снова я далеко не ушла в дебри воспоминаний.

— В прошлый раз мы остановились на том, что запрещено простым людям не знатного происхождения по отношению к аристократам, — Эрсанн отпил глоток вина, пробежался глазами по странице. — Расскажи-ка мне, Яна, за что полагается смертная казнь?

Невольно вздрогнула и поежилась. Дико звучало для меня, современного человека, который электрический стул видел только в фильмах, как и палачей с топорами. Но опять же, здесь другие правила и другая жизнь.

— Прилюдное оскорбление знатного человека, — ответила, подавив порыв обнять себя руками. Все же, на мой взгляд, слишком жестоко, хотя им тут виднее. — Если это подтвердили три независимых свидетеля. За покушение или убийство, — вот за это согласна, адекватное наказание. — За побег от хозяина, если на простолюдине браслет Подчинения любого уровня, — то, что грозит и мне, ежели я, как последняя дура, в один из походов в город не вернусь домой.

Но я-то дурой не была, поэтому вряд ли совершу подобную глупость. Да и куда бежать-то, без друзей или хотя бы знакомых, без денег, без элементарных знаний? Лучше у Морвейнов поживу, тем более, пока меня тут не обижали. Угу, только изучали пристальными взглядами да нервировали порой слишком близким нахождением к моей скромной персоне. И иногда вроде как случайными прикосновеними, от которых меня словно током било.

— Еще? — подбодрил Эрсанн и перевернул страницу.

Помолчала, копаясь в памяти.