Я нагнула голову, разглядывая замершую у моих ног мышку-полевку.

Вспомнила, как разительно изменился мир от магии ундин, и промолчала.

— Как риолин твоего отца оказался у тебя, Эя?

Я пробормотала неуверенно:

— Вилла считает, что это вы прислали ундину с ним…

— А ты как думаешь? Я или нет? На чьей я стороне, Эя?

Я подняла голову, заглядывая в глубокие, черные, как ночное небо глаза Велеса, и поняла, что из них на меня смотрит глубь веков, мудрость самой вселенной.

— Я… Я не знаю… — пробормотала я.

— Когда ундина приходила к тебе, с тобой что-то произошло. Что-то новое, чего никогда раньше не случалось в твоей жизни. Так, Эя? Ты что-то поняла тогда, сидя на берегу моего озера? Что ты поняла с помощью магии ундин?

Я захлопала ресницами, понимая, что не смогу ни смолчать, ни слукавить. Этот хитрый Велес вытянул на поверхность то, что было скрыто в глубинах моего сознания. Я сама не поняла, какое сильное значение для меня сыграла встреча с магией ундин, думала, это как действие вина, было и прошло, а оказывается, это странное ощущение стало моей жизненной позицией… пусть пока и неосознаваемой.

Мои губы раскрылись, и прежде, чем я успела подумать о чем-то другом, я произнесла то, что думаю и чувствую:

— Я поняла, — сказала я, — что ничто не имеет значения. Ничто на свете. Вообще.

Велес немного помолчал, продолжая смотреть на меня своими бездонными глазами, от которых я не могла отвести взгляда, уставилась, как восторженный кролик в самую пасть удава.

— Это хорошее понимание, — сказал, изгибая губы, Велес. — Особенно, учитывая пережитое тобой. Все, что ты пока не можешь ни понять, ни объяснить себе, а потому терзающее твои мысли и чувства. После утраты близких… Это лучшее понимание, что могло случиться с тобой, Эя.

Велес немного помолчал, и снова чуть уловимо кивнул, качнул ветками, с движущимися разноцветными лентами в них.

— Ты уверенно взошла на первую ступень мудрости, что хранит много веков твой доблестный род. Следующая ступень этой мудрости, на которую тебе предстоит взойти очень скоро — значение имеет все.

Я заморгала, осмысливая услышанное. Как это — значение имеет все? Если мир, как показала мне ундина, всего лишь сон? Так не больно жить… Так не больно помнить… Просто сменяющие друг друга картинки. Калейдоскоп цветных песчинок, что складываются в самые неожиданные узоры, распадаются, чтобы больше никогда не встретиться, но образующие узоры совсем новые, может, и грустные, но не менее прекрасные… и если смотреть на все это так, сверху — то не бывает грустных и веселых узоров. Все есть сон. Мир есть, не имеющий значения, сон…

Велес взглянул на меня вопросительно, и я не смогла ослушаться этого взгляда, проговорила:

— Я не понимаю…

— Коловращение мира происходит не хаотично, как ты решила, наблюдая сверху за калейдоскопом, а по высшему закону Прави, подобно движению Солнца по небу — Посолони. Направляющей силой, что движет миром, и всеми нами, является Великая Любовь, помогающая в испытаниях.

— Но как же, — пробормотала я. — Как это про закону… Это же противоречит… Я видела, это как узоры на песке, цветном песке, ничто не имеет значения… Ничто не имеет значения!

— Не спорь… — мягко остановил меня Велес, и я замолчала, хлопая ресницами.

— Свободный народ не похищал тебя, а защитил. Тебе грозила смертельная опасность, Лирей Анжу. Но твоя миссия в нашем мире слишком значима, чтобы свободные могли позволить случиться непоправимому и потом снова тысячелетиями ждать, когда оживет пророчество.

— Пророчество… Какое еще пророчество? — заикаясь, пробормотала я. — При чем здесь я?

Дерево проговорило, почти нараспев:

— Придет кровь от крови чародея с кровью свободной.

И вступит в союз с самым сильным из благородных волков.

Свободный народ одержит победу над темными силами зла.

— Что? — пропищала я. — Какого еще чародея? Я не знаю никакого чародея. И никогда не знала. Я жила в замке! Чародейство запрещено. Магия запрещена! Церковью!

Я оглушено замолчала, продолжая часто моргать, глядя в бездонные глаза Велеса.

— Твой отец, Эя, был магом. Сильнейшим магом стихий. И одним из лучших моих учеников.

— Что? Папа? Магом? Но…

— Не слушай воспоминания, не слушай голос в своей голове, который говорит сейчас о той чуши, что написана в ваших святых писаниях, и забудь обо всем, что говорит ваша церковь. Когда-то, до раскола рас, союз магов, властных над стихиями и благородных волков, так в древности называли свободный народ, был самым мощным, самым нерушимым.

— Вам хорошо говорить, — немного обиделась я, — Не слушай… а кого же мне слушать, когда все здесь чужое…

— Все всегда чужое, — сказало дерево. — Каждый новый миг уже чужой, потому и новый. Слушай свое сердце, что оно говорит тебе, слушай внимательно. Это ведь твое сердце, Лирей, оно не обманет. Прислушайся, его голос всегда с тобой, ближе, чем твое дыхание. Слушай.