Я невольно обвела взглядом поляну на берегу озера — волшебные кроны деревьев, мерцающую гладь озера, оно заманчиво светится изнутри, совсем чуть-чуть, и как будто оттуда, с самой глубины, доносится едва различимое пение… Носятся разноцветные гирлянды мотыльков и светляков, не магически созданные, как принято у людей, а живые, веселые. Кричат ночные птицы, где-то вдалеке кто-то заунывно воет на луну, но этот вой почему-то не кажется больше ни пугающим, ни чужим.

В воздухе словно разлиты душистые запахи трав, и что-то теплое, обволакивающее, что накрывает плечи, руки, ноги, не давая прикоснуться ночной зябкости.

Перед глазами встала комната моего заточения — на самом верху башни. По сравнению с этим пышущим великолепием земель оборотней даже яркие осветительные мотыльки, хлопающие крыльями на потолке, поблекли. А уж пространство… Вспомнилась Виталина — статная, холодная, рот кривится от переполняющего ее чувства собственного достоинства. Рядом с Виталиной неизбежно оказалась Мика, она улыбается чуть испуганно, заглядывая Виталине в изящно очерченный рот. Тетя Сицилия, что вечно кутается в шерстяную шаль, видно слишком холодно ей там, на вершине своих моральных устоев…

Я ошарашено заморгала. Ну вот ни капли общего у меня со этими людьми. Я только сейчас поняла, что мы и не враждовали никогда, и даже взаимной неприязни, как таковой, не было… Как не было ни одной общей темы для разговора, ни одного интереса, что объединял бы нас, не было схожего взгляда на мир.

Я замотала головой, стараясь отогнать от себя образы свободного народа — гордую и справедливую Виллу, своенравную хохотушку Лил, мудрую, скептичную Фоссу.

Мне показалось, покрытые корой губы Велеса вот-вот растянутся в ухмылке, и, прежде, чем я успела что-то произнести, мой дух противоречия выпалил:

— Да. Я согласна сидеть в башне до конца жизни, но быть рядом со своей семьей! Может, все не так плохо, даже с Виталиной, просто я раньше не понимала ее, а сейчас поняла… Что никогда не пойму, поэтому, чем тролль не шутит, я все же хочу вернуться домой и жить спокойной, человеческой жизнью!

— И трястись по ночам под одеялом, окружая себя россыпью магических мотыльков, опасаясь нашествия оборотней? — лукаво спросил Велес, прищуриваясь.

Я невозмутимо пожала плечами.

— Но ведь это неправда. Про нашествие. Оборотни… свободные никогда не нападут на нас, им это не нужно.

Глаза Велеса чуть расширились.

— Почему ты так думаешь?

Я беспечно махнула рукой.

— Ну как почему! Они, конечно, дикие, как туземцы, и даже, наверно, хуже, но они ведь и мухи не обидят. Зазря, — добавила я. — А все это вот…

Моя рука описала дугу в пространстве.

— Кто захочет променять это на человеческие земли?

— Ты думаешь?

— Я знаю, — уверенно сказала я, — что им и здесь неплохо. И что они никогда не нападают первыми. И не нападут. Людям нечего опасаться, и я им это скажу.

— И сгоришь на костре, как подозреваемая в контакте с силами дьявола, — пробормотал Велес. — А может и не сгоришь… Не может же тебе везти вечно. Ты наследница большого состояния, так что скорее всего, тебя подвергнут ментальному воздействию, стирая память, и будешь потом пускать слюни до конца жизни.

Я захлопала ресницами и икнула.

— Тогда не расскажу! Буду молчать.

— А спросят, где была?

— Скажу, скиталась по лесам, пока не вышла к людям. Вид у меня, как у бродяжки, поверят.

— Хорошо, значит, веришь, что угрозы нашествия оборотней нет, что это глупые и вредные выдумки церкви. Но есть и обратная сторона медали, — сказал Велес.

— Какая?

— Угроза для оборотней. От людей. Что скажешь, если придут снова истреблять свободный народ?

Я часто заморгала. Вспомнились малыши с острыми зубками, что возятся в песке у целебного источника, и женщины там такие спокойно-умиротворенные, поют, и жгут костры… И Вилла, Лил, Фосса, закрывающие меня своими телами. И Дреко в форме волка бросает к моим ногам убитую лань, и все эти пугающие мужчины, огромные, состоящие сплошь из литых мышц, острых зубов, силы и ловкости… Страшные, но совершенные… нет, никакая угроза не должна коснуться их!

Так думала я.

Но мой дух противоречия, который решил почему-то окончательно выйти из-под контроля, пробормотал:

— Я думаю… думаю, эти рассказы о нападениях людей здесь сильно преувеличены. Как и у нас, там, о них. И вообще, это их дело, я не хочу знать ничего об этом. Я хочу домой!

Велес нахмурился и глухо спросил:

— Это твое последнее слово?

Не-ет! — мысленно проорала я, но мой окончательно вышедший из-под контроля дух противоречия опередил:

— Да!