Резко отвернувшись, Алька дернула на себя дверь и выскользнула прочь. Ее трясло, колени подгибались. Она зло уставилась на молодого стража, который ей учтиво поклонился.

— Вас отвезти домой, ниата?

— Д-да, — процедила нехотя.

А потом спохватилась. Этот парень совершенно не виноват, что Магистр Надзора… такой, какой есть.

— Да, пожалуйста, — попросила она, стараясь, чтоб голос не дрожал.

Чувствовала она себя так, словно ее пропустили сквозь мельничные жернова, а потом еще и выжали через сито все соки. Пока шагала вслед за стражем, в голове медленно, но верно выкристаллизовывалась мысль о том, что Авельрона нужно спасать, потому что он очень плох. Но только как?

Или все, что она может для него сделать — это отпустить на свободу?

В экипаже она не выдержала и расплакалась.

Поссорились.

И то, как на нее смотрел Мариус…

Все равно что ножом под сердце, проворачивая, заставляя где-то в глубине души корчиться от боли.

Но ведь…

Авельрону и в самом деле худо. И никто не может упрекнуть ее в том, что она вела себя неподобающе, как истеричка.

А Мариус… Не слышит ее. Возвел привычную стену, отгораживаясь от всего света. На миг Альке показалось, что все у них начинается сначала, когда он — приор Надзора, а она — неудачливая воровка…

И весь остаток пути до дома она крутилась на скользком кожаном сиденье и пыталась думать. И выхода никакого из этой ситуации. Послушаться Мариуса и следить за тем, как медленно угасает ее брат, Алька не могла. И точно также она не представляла, что такого должно случиться, чтоб Мариус отпустил Авельрона. Ведь если решил держать — то ли в заложниках, то ли "безопасности ради" — тут хоть головой об стену бейся, Мариус Эльдор не тот человек, который меняет свои решения.

Когда экипаж остановился, она дождалась, пока страж надзора распахнет дверцу и опустит лесенку, затем самостоятельно спустилась и, сдержанно поблагодарив, пошла к дому. Калитка была не заперта, Алька обогнула розарий и, стараясь перешагивать через мелкие лужи, поспешила к парадному.

Ей открыл Бертран.

Алька улыбнулась ему через силу.

— Доброго дня, фьер Воллис.

— Доброго дня, ниата Эльдор, — полупоклон Воллиса был безупречен, и Алька мимоходом подумала, что с такими манерами он мог раньше служить в каком-нибудь очень богатом доме, и не только богатом, но и приближенном к королевской семье.

Бертран окинул ее странным взглядом, словно оценивая.

— Вас ждут, ниата Эльдор.

В груди екнуло. Алька резко остановилась, невольно прижав руки к груди. Вот оно… Началось?

— Кто… ждет? — выдохнула сипло.

— Ваш брат, — ответил Бертран, и Альке в его голосе почудилась усмешка, — в гостиной ждет ваш брат.

— Тиберик? — испуганно переспросила она. Неужели что-то случилось в школе?

— Нет, он представился Кьером, ниата. У вас ведь есть брат по имени Кьер?

Кьер.

Внутри все ухнуло в пустоту.

Но она же… не звала его. А он вот так взял и сам пришел. А что, если бы она вернулась вместе с Мариусом? Или он уже знал, что она будет одна? Но как?

Поймав настороженный и все еще насмешливый взгляд Бертрана, Алька поняла, что предательская краснота начинает заливать щеки.

"Да что он подумал-то? Что это мой любовник?"

— Ах, Кьер, — выдавила из себя радостное, — Пастырь, как я могла забыть? Столько лет… Это мой кузен, Бертран, я никак не ожидала, что он будет в столице… Позаботься, чтобы подали чай, пожалуйста.

И торопливо застучала каблучками, спеша в гостиную.

Не то, чтобы очень хотелось увидеть этого… Кьера.

Но хотя бы Бертран должен был увериться в том, что все нормально.

Тут снова екнуло в груди, нехорошо так.

Ведь Бертран обязательно доложит Мариусу об этом "брате"… И что тогда? Ей ведь… придется снова соврать, рассказать небылицу о том, что это был кузен, со стороны убитого приемного отца. Выглядело все это… мерзко. Так мерзко, что внутри все выкручивало.

"Надо все рассказать Мариусу", — подумала она, подходя к распахнутым дверям гостиной.

Но Мариус… занимался тем, что методично загонял в могилу Авельрона.

А вдруг этот… Кьер что-нибудь сможет сделать со всем этим?

Она вскинула голову. Со своего места ей было видно, что в гостиной, за столиком, спиной к ней сидел беловолосый мужчина. Он не был седым, а именно таким светлым блондином, что шевелюра, казалось, светится в мягком полумраке. Волосы его были заплетены в тугую недлинную косу и перевязаны черной лентой, он лениво обернулся, заслышав ее шаги — Алька отметила жесткий профиль хищника: острые скулы, острый нос с горбинкой, надменно выпяченный и гладко выбритый подбородок. Кьер был смугл, и светлые густые брови тоже выделялись на темной коже. Увидев Альку, он быстро поднялся с кресла, кивнул.