— Кьер, — демонстративно громко воскликнула она, — не ждала тебя. Какими судьбами?

Она все еще разглядывала его.

Одежда — самая скромная, дешевые штаны и сюртук. Мятая рубашка и простой шейный платок. Было видно, что Кьер последние дни проводил отнюдь не праздно.

А глаза у него…

Тоже оказались светлыми, очень. С темно-серыми ободками по краю радужки.

Он смотрел на Альку… Странно. Как будто сам не мог решить, как к ней относиться.

— Кузина, — а вот голос оказался очень приятный, бархатистый, с низкими, мягко вибрирующими тонами.

— Я по случаю в Эрифрее, — сказал Кьер, — узнал, вот, что ты замуж собралась, и решил навестить.

— Мой жених, возможно, скоро подъедет, — Алька решительно ступила в гостиную.

— Вот и хорошо, вот и отлично, — на тонких губах убийцы появилась недобрая ухмылка, — я не против и с ним переговорить.

Алька быстро оглянулась и, убедившись, что поблизости нет никого, кто мог бы подслушивать, быстро шагнула навстречу Кьеру.

— Я бы предпочла семейные вопросы обсудить самостоятельно, если вы не против.

Кьер вздернул бровь и промолчал, продолжая сверлить Альку оценивающим взглядом.

Что он пытался высмотреть? Она не знала. Возможно, старался понять, что ж перед ним такое, и достойна ли вот эта пигалица быть наследницей Сантора, кто знает?

Однако уже через минуту Кьер вполне добродушно рассмеялся, хлопнул ладонями по штанам и уселся в кресло.

— Хорошо, — сказал он, склонив голову к плечу, — как скажете… ваше высочество.

— Нам сейчас чай подадут, — буркнула Алька, присаживаясь напротив, — и Бертран… он, похоже, не верит в сказку про брата.

— Его можно заставить молчать, — ответил Кьер таким тоном, что у нее по спине побежали мурашки.

— Не надо, — торопливо сказала Алька, — не надо… У меня к вам много вопросов, Кьер. Я уже знаю… кто вы такой, но мне совершенно неясно, зачем вы здесь, да и вообще, как меня нашли.

— Я ничего не скрываю от вашего высочества, — Кьер почти мурлыкал, его холодный взгляд неприятно скользил по Альке. От лица — к ногам — и обратно.

— За чаем поговорим, — предупредила она, — и вообще… странно, что вы вот так сюда пришли.

Кьер неопределенно пожал плечами.

— Одна задача всегда имеет много способов решения, ваше высочество, не находите?

Когда Аманда принесла чай с бисквитами, Кьер увлеченно рассказывал о том, как "тетушка Хлоя всю осень разбивала клумбу на заднем дворе". Затем, как только Аманда вышла за двери, совершенно неслышно встал, быстро выглянул в окна, скользнул к распахнутой двери, постоял-постоял в пороге. Обернулся к Альке.

— У вас удивительно порядочные слуги. Никто даже не остался послушать, о чем мы будем говорить.

— Это была плохая идея, заявиться сюда и назваться моим родственником, — отозвалась Алька.

Кьер усмехнулся, смотрел на нее с хитрым прищуром.

— А чтобы вы предложили, ваше высочество? Я некоторое время думал, как все это лучше сделать. Пытаться встретиться с вами где-то за пределами дома? Так вы никуда почти не выходите, а если выходите, то в сопровождении, хм, жениха вашего. Или, быть может, представиться деловым представителем какого-нибудь ведомства? Так ведь это вызвало бы куда больше вопросов, потому что по делам обычно встречаются с мужчинами. Да и какие дела могут быть у невесты магистра?

Алька вздрогнула.

Вот это слово, "невеста", он произнес так, словно выплюнул. И явно имел в виду вовсе не "невесту". Любовницу. Но об этом не скажешь своей принцессе.

— Хорошо, хорошо, — согласилась она. И задала вопрос, мучивший ее с того самого момента, как Телора сказала о Кьере: — как вы меня нашли? Ведь магов у крагхов не было… Ну, исключая королеву.

Кьер вернулся к столу, уселся на свое место. Элегантным, отточенным движением подцепил с тарелки бисквит со сливочным кремом и точно так же элегантно откусил уголок.

— Это было несложно, — пожал плечами, — Сантор знал, что вы раньше обитали в Роутоне. Я покинул наши земли, дальше разыскал Роутон, потом выспросил, где жил Мариус Эльдор. Мне указали на его поместье. Там я имел наиприятнейшую беседу с… как ее… Эжени. Она мне и рассказала, что вы отбыли в Эрифрею… Н и так далее.

— Надеюсь, вы ничего дурного не сделали тем, кто остался в доме Мариуса? — Алька изо всех сил старалась, чтоб голос не дрожал. Все-таки она должна была оставаться принцессой и быть выше королевского убийцы.