— Красиво, — вдруг сказал король, — очень красиво. Завидую вам, Эльдор. Сам бы хотел так уметь…

— Это вы написали письмо, ваше величество, — губы пересохли, Мариус быстро облизнул их.

Все же любые проявления магии отнимают силы.

Флодрет удрученно покачал головой.

— Но это невозможно… Ваша магия может ошибиться?

— Возможно. И магия не ошибается, если ей не мешать.

Мариус провел рукой по ходу сверкающей нити, и она рассыпалась тающими бисеринами. Затем посмотрел на Флодрета — король сидел, нахохлившись, как больной голубь, и механически поглаживал свое предплечье, то самое, укушенное.

— К вам кто-нибудь заходил, когда вы писали это письмо? — спросил Мариус, — возможно, на вас было произведено очень сильное магическое воздействие. Вы думали, что пишете одно, а на самом деле писали совершенно другое.

— Никто не входил, — в голосе короля появилась растерянность, — более того, дверь была заперта. Я был совершенно один…

И задумался, мешая ложечкой кофейную гущу на дне чашки.

"Но ведь воздействие может быть произведено не только при личном присутствии мага", — подумал Мариус.

А вслух сказал:

— Мне необходимо осмотреть ваш кабинет. Место, где вы писали. И… если что-то пропало оттуда, вы должны будете мне сообщить.

В кабинете Флодрета было сумрачно. Мариус, который никогда там не был, с интересом осмотрелся: все очень скупо, ничего лишнего. Несколько стеллажей с книгами, большой стол, где все аккуратно разложено стопками, жесткий деревянный стул. С потолка свисала кованая люстра с пятью чашами, оттуда лился приглушенный свет лайтеров. Такая же тяжелая, вся в завитках позеленевшей бронзы, стояла на столе лампа.

Король прошелся по комнате, раздернул шторы. За окном уже медленно плыли сумерки, и Мариус тоскливо подумал о том, что, прежде чем попасть домой, ему придется еще раз навестить Авельрона. Интересно, чем занята Алайна? Энола права, надо ее приставить к какому-нибудь интересному делу, пока ребенка нет… Ну, раз уж сам он не может постоянно быть рядом.

— Вот, осматривайтесь, — обронил король, — все, как есть. Ничего не пропало.

— Спасибо, ваше величество, — рассеянно пробормотал Мариус.

Очень медленно, шаг за шагом, он начал обходить кабинет по периметру. Ловя эманации силы. Вглядываясь в плывущие завитки магии, до боли в висках, скучной, надоедливой. Вслушиваясь в сонную тишину. Вдыхая едва ощутимый запах чернил и тонкий аромат табака.

Мариус искал искажения. Ну хоть что-нибудь, вокруг чего магические поля текли бы не так, как всюду.

Но все было чисто. Ни на стенах, ни на шторах ничего такого. Ни следов заклинаний, ни остаточных эманаций магических воздействий.

Так он дошел до окна и остановился.

— Что? — голос Флодрета прозвучал напряженно.

— Ничего… — передернул плечами.

Но что-то найти было необходимо. Потому что, в противном случае, все указывало бы на то, что его величество не в себе. Или, в лучшем случае, страдает провалами памяти.

Мариус повернулся к столу, глянул вопросительно на короля — тот лишь кивнул в ответ. Слева — стопка чистых листов бумаги, справа — пресс и узкий бронзовый нож с рукояткой в виде изогнувшейся в танце женщины. Мариус провел руками над лампой — все чисто. Только вот… ему показалось, что все же здесь, над столом, магия ведет себя не так, как всюду. Как будто что-то вносило возмущение в ее спокойную циркуляцию.

На песочные часы в красивой медной рамке Мариус уставился как на ядовитую змею. Простер над ними руки, в который раз открывая магическое восприятие действительности. Так и есть. Именно вокруг этих роскошных часов магия как будто собиралась тонкой, полупрозрачной линзой.

И художественная кованая рамка часов как будто несла на себе следы не слишком сильного магического воздействия, которое уже почти рассеялось.

— Откуда это у вас? — Мариус указал на часы.

— А что с ними не так? — Флодрет приподнял брови, и было видно, что недоволен. Как будто своим вопросом Мариус задел его за живое.

— Я могу их посмотреть?

— Разумется, магистр, но я не понимаю…

Мариус аккуратно взял в руки рамку, в которой была закреплена собственно стеклянная колба с песком.

— Вы так и не ответили, откуда это у вас…

Он осмотрел рамку — вся сплошь в медных листиках, цветочках, игривых завитушках. Казалось бы, ничего особенного. Но внутреннее чуть Стража подсказывало, что линза — образуется не просто так.

— Подарок, — неохотно ответил король.

— Подарок, — пробормотал Мариус, примеряясь к медной пластинке, слишком оттопыренной.