— Тасси, — император наклонился и дотронулся до руки племянницы. — Ну-ка, посмотри на меня.

Девушка подняла полные слез глаза и шмыгнула носом, как маленькая. — Ты тоже считаешь меня убийцей, да? Как Гектор. От него такой холод идет… — Я не считаю тебя убийцей. И Гектор не считает. Он считает, что ты что-то скрываешь.

Услышав это, Анастасия перестала плакать. — Скрываю? — Да. А я, как тебе известно, доверяю Гектору. Ты боишься что-то сказать, считая, будто я могу испепелить твою мать или брата. Верно? Она помотала головой, и из глаз опять потекли слезы.

— Так. — Арен вытащил из нагрудного кармана платок и начал вытирать мокрые щеки племянницы. — Ну перестань ты плакать, Тасси. — Это просто очень неприятно, — всхлипнула она, взяла у него платок и начала вытирать лицо сама. — Чувствовать, как сильно тебя не любят. И за что?! Я ведь не виновата.

— Не виновата, — сказал Арен спокойно. — А теперь подумай о том, сколько аристократов ненавидят меня. За закон о передаче титулов. Или за то, что я арестовал кого-то из их родственников. Знаешь, какая волна неприязни ожидает меня на каждом Совете архимагистров? И что мне теперь, тоже сидеть и рыдать?

Она молчала, глядя на него несчастными глазами. — Ты еще очень молода, Тасси, — устало произнес Арен, — и ты всегда была милой девочкой, которая всем нравилась. А теперь вдруг разонравилась. Я понимаю, это гнетет. Но поверь, ты встретишь еще немало людей, которые будут тебя не просто не любить, а ненавидеть. Если из-за этого каждый раз переживать и плакать, никаких слез не хватит.

— Я понимаю. — Она вздохнула, уже не плача. — Знаешь, ты так не похож на папу. Он бы просто обнял и сказал, что все дураки, а я одна умная и хорошая, самая лучшая. И вообще пойдем лучше мороженое съедим. — Да, Тасси. Я не похож на твоего отца.

Племянница на мгновение опустила голову, но затем вновь подняла. — Я ничего не знаю, дядя Арен. Правда. Мне просто неприятно это все. И еще… я боюсь, что это может быть мама или Адриан. — Кто из них, как тебе кажется?

— Я не знаю. Они оба тебя очень не любят. Но… мне так не хочется верить, дядя Арен! — воскликнула она с таким детским пылом, что император улыбнулся и, подавшись вперед, погладил ее по голове. — мне тоже не хочется в это верить, Тасси. *** Ругать себя — дело неблагодарное. София занималась им полдня. Сразу после обеда она осознала, что уже ждет вечернего визита императора, и так на себя разозлилась, что готова была биться головой об стену. Слава Защитнице, Агата этих метаний не заметила — крепко держала щит. После обеда у наследницы не было уроков, и София предложила им с Алексом заняться лепкой и рисованием. Голова у нее до сих пор периодически кружилась, но постепенно все меньше и меньше. Видимо, и правда что-то погодное.

Ближе к вечеру с Софией связался Вано и предложил ей немного погулять вечером в пятницу. Раньше безопасник вырваться никак не мог — слишком много было дел. Она с радостью согласилась, с удивлением поняв, что соскучилась по Вагариусу.

И чем ближе была ночь, тем София сильнее волновалась. И ждала тоже. Ей при всем понимании неправильности происходящего было очень интересно, как император станет вести себя дальше. Примерно в шесть часов вечера София передала детей Виктории, которая по-прежнему была на удивление в хорошем настроении, поужинала и вернулась к себе.

Семь часов двадцать минут. Как же долго ждать… «Ну Софи! — подумала она укоризненно. — Не надо так! Давай же… Крысы, крысы, крысы!» Куда там. Крысы, конечно, представлялись, но теперь почему-то казались ей вполне милыми животными. А главное — они совершенно не мешали Софии ждать императора всем сердцем.

*** Арен закончил совещание с комитетом культуры, науки и образования примерно полвосьмого, а потом целый час провел с новым начальником охраны, отвечая на его вопросы и выслушивая предложения по изменениям. Пока Рильо справлялся и вообще горел энтузиазмом, желая сделать все как можно лучше.

Полдевятого, чувствуя себя полумертвым, Арен перенесся в столовую.

Дети и Виктория заканчивали ужинать, и он присоединился к ним на радость Агате и Александру, которые уже начинали думать, что папа не придет. Спросили, пойдут ли они сегодня в бассейн, как он сказал утром, и Арен обещал, что завтра обязательно, но сегодня уже сил нет. Наследники все поняли — привыкли к такому.

Потом он читал обоим книгу, усадив на одно колено Агату, а на другое — Алекса, а Виктория слушала. От нее до сих пор шли волны радостных, но неприятных эмоций, и Арен ждал, когда дети уснут, чтобы поговорить с женой.

И как только это случилось, император перенес супругу в ее комнату, поставил на пол и спросил, посмотрев в глаза: — Зачем тебе сегодня понадобился Адриан? Виктория вздрогнула, но глаз не отвела.

— А что такое? Ты ревнуешь? Арен даже не удивился — он слишком привык к странным идеям. — Адриан тебе говорил, что с ним будет, если он чем-то меня расстроит? — продолжал император, проигнорировав вопрос жены. — Или умолчал?

Виктория явно удивилась. Видимо, племянник ее не просветил. Странно, мог бы и пожаловаться. — Нет. А… что с ним будет? И в голосе, и в эмоциях был страх. Арен чуть поморщился — мало того, что неприятно от этого липкого холода, так еще и Виктория наверняка подумала, будто он угрожал Адриану испепелением.