Шрифт:
Набрасывая на плечи на ходу свое котиковое манто, Анна Ор сказала быстро:
– Это не ваше дело. Приступите к следующей сцене…
Джутич проводил ее ненавидящим взглядом. Затем он снова надел очки и приказал:
– Следующую сцену: дочь садовника. Где дочь садовника, какого черта вы оделись швейцарской пейзанкой? Я от вас разрыв сердца получу! К аппарату, оператор, вертите. Все равно, не отвечаю за картину, это не фильма, а этнографический музей… К черту!..
Анна Ор взяла трубку телефона и сказала своим мягким, немного глухим контральто:
– Слушаю…
…
– Да…
…
– Я занята на съемке… Но я очень занята!
…
– Хорошо. Через час.
Она положила трубку и вернулась в ателье. Джутич сказал, стараясь быть ироническим:
– Вы свободны?
Бархатные черные глаза киноактрисы смерили его с ног до головы:
– На один час. Затем я уезжаю…
Рука Джутича безнадежно повисла в воздухе. Затем его хриплый голос отдал приказание:
– Дочь садовника, отойдите!.. Оператор – первый план: Ленский и Анна – равнодушный поцелуй, зайдите слева, я вам говорю, пленка даром не дается…
Через полчаса совершенно измученный и охрипший Джутич сказал:
– На завтра съемка четвертой части: прошу быть вовремя. Это касается всех. Иначе я вынужден буду вместо экранной звезды пригласить чистую светлую девушку с Дерибасовской. Понимаете?
Анна сказала Ленскому, смеясь заглушенным и дразнящим смехом:
– Джутич остервенел надолго: до конца съемки. Джутич, перестань, вечером в кружке будешь?
Джутич ничего не ответил, и она, быстро снова рассмеявшись, вышла.
Лицо Анны Ор, неправильное, смуглое лицо с яркими губами, внезапно стало серьезным, когда она уселась на извозчичью пролетку. Дав адрес, она откинулась и рассеянно стала глядеть по сторонам. Дважды она ответила на поклоны встречных и улыбнулась третьему… Извозчик подъехал к подъезду гостиницы «Европейская», где Анна Ор занимала номер в бельэтаже.
Швейцар сообщил, почтительно, понизив голос:
– Вас ждут…
Анна Ор сказала со своей обычной манерой, слегка кивнув головой:
– Хорошо.
Она быстро поднялась по лестнице и вошла в номер.
Сидевший на диване полковник Гаввард поднялся:
– Я жду вас десять минут…
– Я не могла раньше: съемка. Сегодня холодно…
Ее голос звучал иначе: это был голос нерешительности, сплавленной с боязнью…
Полковник Гаввард помог ей снять манто, аккуратно повесил его и сообщил:
– У меня срочное дело.
Он говорил по-русски свободно, только слишком твердо выговаривая некоторые слоги.
Анна Ор села в кресло и подняла на него глаза, немного покрасневшие от света юпитеров и грима:
– Я к вашим услугам…
Мистер Гаввард слегка наклонился к ней:
– Я должен вам сообщить, что сегодня ночью случилась крайне неприятная, крайне тяжелая история, о которой я и хочу рассказать вам…
– О, – сказала Анна Ор.
В ее голосе прозвучало беспокойство.
– Гостиница «Бристоль» находится на Пушкинской улице…
– Я знаю эту гостиницу. Я в ней жила в прошлом.
– Это неважно… В этой гостинице остановился прибывший с крайне важными поручениями из Лондона мистер Вельс. Он прибыл в пятницу вечером. В субботу, вчера…
– Вчера, – механически повторила Анна Ор.
– В субботу, вчера, его нашли мертвым в отеле, он был задушен и…
Побледневшая Анна Ор переспросила:
– И…
– И некоторые документы, которые… Одним словом, некоторые бумаги пропали.
Полковник Гаввард повторил сухо:
– Пропали.
Анна Ор спросила тихо:
– Это был грабеж?
– Разумеется. Но не денежный, потому что денег у мистера Вельса имелась ограниченная сумма… Таким образом – это грабеж не денежный. Это политический грабеж.
Они с минуту помолчали. Затем полковник Гаввард сказал вполголоса:
– Это дело будет поручено вам.
Смуглое лицо Анны Ор побледнело.
Она спросила:
– Большевики?..
Мистер Гаввард сказал задумчиво:
– Этого я не знаю. Но некоторые данные говорят о том, что это не были большевики. Вот почему…
Его взгляд скользнул по двери, и он снова понизил голос:
– Дело в том, что у нас есть сведения…
Полковник Гаввард пристально посмотрел на Анну Ор:
– Как ответственному агенту – я должен сообщить вам некоторые подробности…
Анна Ор кивнула головой.
– Дело в том, что французская контрразведка очень заинтересована в том, чтобы…
– Я понимаю, – сказала Анна Ор.