Раз уж ему оставили жизнь, имя и все прошлые регалии, значит, возможность и дальше служить в столице у него все-таки была. Карриан не сослал бы сюда блестящего, преданного лично ему офицера без веской на то причины. Более того, неплохо зная его величество, я бы предположил, что он мог даже настаивать на сохранении за эль Саром прежней должности. Император умел ценить преданность и старался сберечь нужных ему людей, даже если закон был категорически против.

Тем не менее эль Сар здесь. На краю мира. По соседству с самыми кошмарными тварями, которые только существовали на Тальраме. Причем, судя по всему, явился он сюда по доброй воле. В компании преданных ему людей, отпетых уголовников, наемников и смутно похожего на него мальчишки, называющего отцом совершенно другого человека.

Для простого совпадения это и впрямь было невероятно.

Но могло ли случиться так, что после предательства брата эль Сар пытался защитить не себя, а этого парня, у которого пока еще не было особых заслуг перед отечеством? Мог ли он, опасаясь за его жизнь, сам подать прошение о переводе? И уехать в занюханный Карраг не столько из-за себя, сколько ради Атиса? Своего единственного… вполне возможно, что незаконнорожденного сына, которому при иных обстоятельствах грозила казнь? И о существовании которого даже вездесущий герцог эль Соар ничего не знал?

Хм. В этом мире, похоже, все возможно. Даже такое непонятное создание, как я. А что касается происхождения Атиса — бог с ним. В конце концов, это не мое дело.

Пока я мыл Ворчуна, Эрт успел рассказать, почему Атиса и двух его приятелей называли «боевиками» и по какой причине их появлению так обрадовались в крепости.

Оказывается, в одном из сел неподалеку от Трайна жил старик. Вроде как мастер боевых искусств, местный гуру, с которым граф эль Сар долго искал встречи и каким-то образом сумел его уговорить натаскать пришедших с ним в Карраг воинов. Сами по себе воины и без того были неплохими — в личную дружину его сиятельство кого попало не брал. Однако старик и впрямь считался мастером своего дела. Вроде даже самому наместнику в Трайне телохранителей натаскивал. Но при этом, как говорят, господин Нолам был суров, упрям, местами даже злобен. А у графа эль Сара из всей дружины отобрал лишь двух, самых молодых и крепких парней. Полгода натаскивал их где-то у себя на заднем дворе. Затем отпустил. Но каждую зиму требовал, чтобы те возвращались на стажировку. На три-четыре месяца. Иногда больше. Как в летний… то есть, в зимний, конечно, лагерь, откуда парни каждый раз возвращались с новыми знаниями.

Граф тоже периодически навещал строптивого мастера. Как правило, в конце осени или в начале зимы, когда в Трайне начиналась пора осенних балов. Пару раз привозил с собой молодое пополнение на осмотр, но из всех претендентов старик отобрал в довесок к первой двойке всего одного кандидата. А остальных раз за разом возвращал обратно в Ойт, и никто не знал почему.

— Меня тоже не взял, — поморщившись, признался Эрт, когда Надир, сославшись на дела, ушел на западный двор, оставив нас отмывать Ворчуна вдвоем. — Сказал: я уже слишком стар для его методов.

— Едва ли Атис моложе тебя, — заметил я, сноровисто намыливая недовольно ворчащего волка.

— У нас всего три года разница. Но старик заявил, что Атис еще не утратил нужную для обучения гибкость, тогда как у меня шансов уже нет.

— Ты его видел?

— Угу, — отозвался Эрт, аккуратно выливая на волка воду. Ворчун расфыркался, разбурчался еще больше, попытался удрать обратно под навес, но я держал крепко, так что отвертеться ему не удалось. — Нолам и правда совсем старик. Сморщенный уже, седой. Без обеих ног. Живет отшельником. Драхтов не боится. Держит двух учеников, которые обеспечивают его всем необходимым. Раз в пару лет меняет их на новых. А тех, кто попался ему в руки, гоняет в хвост и в гриву, так что мне даже интересно, насколько за эту зиму Атис прибавил в мастерстве, если для него еще год назад в Ойте достойных противников не было.

— Неужто он настолько хорош?

— Еще бы, — завистливо вздохнул Эрт и по моему знаку вылил на Ворчуна еще одно ведро. — Митт и Орхос тоже ему под стать. На их тренировки вся крепость собирается посмотреть, потому что это действительно нечто. Я такого даже в столице не видел.

Я про себя только скептически хмыкнул. А когда помывка закончилась, и Ворчун в благодарность окатил нас с ног до головы холодными брызгами, со смешком отодвинулся:

— Ну вот. Опять мыться придется… вредина. Обоих нас в мыле перепачкал!

Эрт хохотнул, вытерев рукавов клочок мыльной пены со щеки, а волк, сделав вид, что не понял упрека, встал, окатил нас еще одним сонмом брызг и гордо поковылял под навес. Совсем уж величественно сделать это у него не получилось, но Эрт развеселился еще больше. А мне только и оставалось, что оглядеть мокрую рубаху и со вздохом попросить у нового друга запасную.

Примерно через час западные ворота крепости заскрипели, и оттуда на мост хлынула лавина всадников, отправляющихся в очередной дозор. Сорок человек, пять отрядов по восемь бойцов, включая пятерых магов. И с собой они забрали почти всех собак, за исключением тех, кто был недавно ранен. Немалая сила, если учесть, что новичков там ни одного не было. Только сработавшиеся команды, только ветераны. И среди последних — Хэнг, которого даже приезд сына не сумел заставить отказаться от привычного распорядка дня.

— Почему они уходят? — вполголоса спросил я у Эрта, следя за уезжающими воинами. — Мы вчера и без того перебили немало тварей.

— Ты растревожил драхтов, — так же тихо ответил мой новый друг. — Они стали чаще выбираться из болот. А то, что мы кого-то прибили, не показатель: наверняка за ночь кто-то успел потревожить маячки. Сейчас, когда на той территории тварей стало меньше, их проще выловить. Хэнг постарается зачистить там все до конца и, если повезет, добраться до логова.

— Логово слишком далеко от замка. До темноты они не успеют.