Я мысленно хмыкнул: чтобы вот так смело разъезжать по Каррагу втроем, надо или обладать недюжинным мужеством, или же иметь очень резвых скакунов, а заодно парочку взрывательных артефактов на случай нападения драхтов. Но гости, судя по всему, были в себе уверены и не испугались ночевки в лесу, несмотря на реальную угрозу столкнуться с какой-нибудь одинокой тварью.

Когда рослые кони один за другим зашли во двор, и следом вновь заскрипели ворота, я повернулся к Надиру.

— Сколько здесь народу проживает постоянно?

— Около сотни. Когда чуть больше, когда чуть меньше. В зависимости от активности драхтов.

— А осужденных среди них сколько?

Ашеяр хмыкнул.

— Не больше четверти. Остальные — наемники, люди лорда и такие, как ты, отщепенцы, которые попали сюда между делом, но никак не могут уйти.

— Лорд привел сюда своих? — сдержанно удивился я.

— Хэнга, свою личную стражу, — кивнул Надир. — Их человек двадцать на всю крепость, если не считать магов. А остальные, вроде нас с Эртом, сами решили наняться. Даже по сравнению с Орном тут платят неплохо.

— Только драхтов многовато, — угукнул Эрт, не отрывая взгляда от спешившихся всадников. — А так ничего, жить можно.

Я тоже покосился в сторону необычной троицы: даже с учетом доспехов они выглядели довольно скромно. Среднего роста, средней комплекции, зато с на редкость хорошей моторикой. На землю спрыгнули легко, словно и не было на плечах никакой тяжести, движения плавные, естественные, красивые, как и все, что сделано настоящими мастерами. Хм. Если они и с оружием так же ловки, как я думаю, тогда действительно готов поверить, что они втроем чувствовали себя спокойно там, где даже хорошо вооруженный отряд занервничает.

Гостей тем временем окружило и радостно поприветствовало несколько стражей. Двое из прибывших тут же стянули шлемы и подшлемники, открыв лица. Хм. Лет двадцать… может быть двадцать с небольшим им всего. Мои ровесники. Правда, в отличие от меня, заметно более ухоженные. Тщательно выбритые. Очень коротко стриженные. Один русоволосый, как я, такой же сероглазый, с грубым шрамом, опасно пересекающим левую бровь. Второй брюнет из числа тех, которых называют «жгучими»: черные, почти смоляные волосы, черные глаза, такие же черные, на редкость густые брови, отчего казалось, что парень все время хмурится. Сразу два старых шрама — на лбу и на правой щеке, — придавали ему еще больше возраста. Однако улыбка искупала все — широкая, открытая и задорная.

— Мне казалось, здесь гораздо больше осужденных, чем четверть,— обронил я, обратив взгляд на третьего гостя, который отчего-то отошел в сторону и завертел головой, словно кого-то искал.— По дороге сюда столько всего наслушался…

— Брехня, — отмахнулся Эрт, прислонившись плечом к стене сарая.

— Чтобы попасть в Ойт, даже смертники проходят тщательный отбор, — обронил Надир, пригладив бороду. — Необученный воин — легкая добыча для драхтов и новое тело для их хозяев. Так что кого попало сюда не шлют. А если и шлют, то сперва гоняют в тренировочных лагерях, а уже потом их гоняем мы. Здесь. И только после этого отпускаем новичков в дозор.

Я кивнул. Все верно, мне просто в голову это не пришло. Но даже с учетом подготовки потери в крепости все равно кошмарные. Считай, каждый год как минимум треть, а то и больше населения Ойта приходится пополнять заново.

— В каждом дозоре смертников не больше двух, — словно услышав мои мысли, пояснил ашеяр. — Плюс двое наемников. И хотя бы один человек лорда. Так надежнее.

— Наверное, смертники умирают чаще?

— Нет, брат. Все хотят жить, поэтому даже они соблюдают правила. Если раньше ими было принято жертвовать, то сейчас лорд этого не допускает. В дозорах все равны, потому что любая потеря нас ослабляет. Если пришлые не хотят этого понимать, они умирают первыми. Если кто-то из них замыслил предательство, его убьют свои же. От этого зависит выживание, поэтому с крысами не церемонятся. Но таких, хвала Рам, даже среди смертников немного.

— А как же молодежь? Гляжу, у вас тут совсем мальчишки есть…

— Пришлые, — отмахнулся ашеяр. — Беспризорники, как правило, которым тоже некуда деваться.

— То есть, они не преступники?

— По-всякому бывает. Но если лорд разрешил остаться, то ничего серьезного они не совершили. Рабочие руки здесь всегда нужны. И не только для того, чтобы держать оружие.

Я замедленно кивнул.

Словно почувствовав мой взгляд, последний из троицы гостей, вдруг повернулся в нашу сторону и замер. Не знаю уж, что его удивило: наличие постороннего лица в крепости, окружившая нас стая собак или же…

Вот драхт!

Ощутив, как в мою ладонь ткнулся холодный мокрый нос брата, я понимающе хмыкнул и, перестав рассматривать гостя, присел перед Ворчуном на корточки. Волк был чудовищно худ, всклокочен, вся морда у него была в крови, но он стоял! Пошатываясь на слабых лапах, злясь на собственную немощь, но все же самостоятельно стоял, недвусмысленно скаля клыки на заинтересовавшегося им чужака!

— Тише, брат, — обхватив его за плечи, прошептал я. — Ты рано встал, кости еще до конца не срослись.