Коллега поверил мне на слово, успокоился и вспомнил:

— Нам, кстати, нужна пятиэтажка. С балконами, кажется…

— …желтыми, — я рассеянно глянула по сторонам на перекрестке и остановилась, заметив красный сигнал светофора.

По архитектуре города можно было легко изучить историю заселения. Легкие двухэтажные усадьбы чередовались с деревянными бараками и «времянками», сменялись солидными «сталинками» и угрюмыми хрущевками, из-за которых виделись редкие «грибы» девятиэтажных новостроек. Машин было немного, а светофор — один на весь город. Серьезно, один — и на одной лишь стороне перекрестка.

— Откуда знаешь про балконы?

— Я же ведьма. А слово «ведьма» образовалось от «ведать», то есть знать, — я невозмутимо пошла по «пешеходке» на зеленый свет, отгоняя гнусную мысль.

Нет, легкий сердечный приступ на ближайшей скамейке — это очень подло. Поймет же наверняка и обидится. К лучшему, конечно… Но подло. И, по классике, мы в ответе за тех, кого приручили.

Вторник, середина дня, но прохожих на улицах хватало. На меня смотрели косо и с опаской, а Стёпе улыбались, как родному. За полгода через его руки прошла едва ли не половина жителей, а остальные, как ни странно, мечтали пройти. Коллега скромно улыбался, кивал и здоровался, а я шла строго к парку, за которым маячили, полускрытые первой листвой, старые кварталы. Пока солнце высоко, надо всё успеть. Днем местные «зомби», разумеется, спят, а ближе к вечеру точно выползут — накраситься, нарядиться, поработать…

В парке, заметив, что мой спутник отстал, беседуя с бывшим пациентом, я оглянулась и сняла кольцо с иллюзией. Джинсы, кеды, свитер, рюкзачок и никакого привычного «ведьмовского» макияжа. Некогда мне лазить по кустам и переодеваться… И снова отогнала подлую мысль о солнечном ударе или отравлении. Хочет человек сказки в жизни — будет ему сказка. Страшная, но… Имеет право хотеть. А вот я права впускать его в наш мир не имею. Но — таких, как я, не наказывают и…

— Мар, подожди!

Я остановилась у проржавшей скрипучей калитки и обернулась. Стёпа подошел и одобрительно присвистнул:

— Надо же, у тебя под этими страшными юбками есть красивые ноги! А я-то думал…

— Они не страшные, а приличные. И у меня же…

— …имидж, помню, — он весело кивнул: — и муж. Вроде даже любимый.

Точки над «ё» мы расставили через неделю после знакомства. Я всегда считала, что нам дано слишком мало времени, чтобы годами ходить вокруг да около. И лучше поставить человека в неудобное положение и смутить, но сказать всё прямо, честно и сразу. Ибо. Большинство человеческих проблем — оттого, что люди говорят, когда нужно промолчать, и молчат, когда нужно говорить. И молчат о том, о чем нужно говорить.

— Не «вроде», а «даже», — я толкнула скрипучую калитку. Сердце неприятно кольнуло тоской. Зря вчера начала вспоминать… — А у тебя не на меня стоит, а на мою магию, как и на все необычное. А на сердце у тебя Аня, анестезиолог. И в штанах, извини за прямоту, — тоже. А со мной тебе просто… — я помолчала, вспоминая подходящее современное слово: — прикольно. Но лучше бы ее в кино сводил, чем шататься по сомнительным местам со старой сумасшедшей ведьмой.

Коллега позади смущенно зашелестел картой. Я улыбнулась, не оборачиваясь. Раз десять уже об этом говорила… но людям свойственно верить, что у них впереди долгая жизнь и море времени, которое можно тратить на душевные метания, стеснительность, неуверенность и прочее. А потом это время приходит, берет за горло и…

— Нам по центральной улице, — Стёпа мудро решил не развивать тему. — Десять домов, потом направо… Что? Про желтые балконы ты узнала, а адрес — нет? А я узнал. Если, конечно, эта псина еще на месте…

Я прислушалась к ощущениям. Сила фонила очень слабо. Стоя у калитки под раскидистыми цветущими липами, я прищурилась на солнце. От любой нечисти тьма расходилась кругами, но не от этой. Сила перерожденного металась безумным ветром, то касаясь лица, то шелестя кустами, то поднимая пыль на соседней улице. В общем, адрес — это хорошо. Перерожденный не может никуда уйти от своего тела — так говорят сказки. Будем верить в их правдивость, раз для лжи пока повода нет.

Однотипные заброшенные хрущевки зияли пустыми окнами и распахнутыми дверьми подъездов, а разбитый асфальт — глубокими трещинами. Ветер подметал тихие пыльные улицы, гоняя старую листву и конфетные фантики, шурша разбросанными повсюду пивными банками, взъерошивая весеннюю траву. А деревьев не было, только переломанные жухлые кусты да пеньки. Срубили во избежание?..

«Аттракцион» — пятнадцать сплетенных клубком длинных улиц с узкими дворами и заброшенными детскими площадками. И, так и не поймав четкое ощущение направления, я заглянула в карту.

— А если срезать?

— Во дворах ловушки, — пояснил Стёпа. — Замаскированные «могилы», провалы в «склепы»… А на дороге — разве что «кишки» в кустах, «мозги» на асфальте да отрезанные «пальцы», — и бодро добавил: — Но мы в своей практике и не такое видели. Идти минут на десять дольше, зато точно ни во что не вляпаемся.

Резонно. По «склепам» мне бродить точно некогда, еще же Циклоп.

— Держись за мной, — я посмотрела на него серьезно. — Эта нечисть опасна.

Коллега кивнул и, едва мы прошли вдоль одного дома, неожиданно вернулся к старой теме. И ему, как и мне, тишина заброшенности после оживленного городского шума давила на уши.