— Стёп, где мумии? — я превратила подушку в амулет и спрятала его в карман.

— А-а-а? — отозвался он растерянно, глядя, как я поднимаю бутылек. — Там…

Я вынула из кармана джинсов носовой платок, шепнула наговор и, походя, сунула его коллеге в руку.

— Вытрись.

Заодно и память… размою. Стереть — не сотру, но смазать четкую картинку, чтобы кошмары не мучали и лишние вопросы не одолевали…

Мумии нашлись там, где прежде была кухня. Крохотная комнатка три на четыре шага, старая газовая труба и проржавевшая плита, остатки стола и перевернутый цветочный горшок на подоконнике. Одна мумия сидела, прислонившись к стене, в ритуальном кругу, а вторая — напротив, в углу у ржавой плиты, в подтеках крови. Колдуны, насколько я знаю, не мумифицируются, то есть мы имеем двух ведьм… причем знакомых. На первой — рваные джинсы и спортивная толстовка, на второй — серое платье в пятнах крови, с лохмотьями длинного подола. Но узнавала я не по одежде.

Я быстро считала остаточные биоритмы каждой, вспоминая звучание замолчавших сердец. Первая — из Круга, понаблюдать приехала, а вот вторая… Я присела, невольно расправляя клочья серого подола. А вот вторая, если Химера права… Медуза. Носительница одного из защитников. Где только спрятала?.. Я обыскала мумию, но ни амулетов, ничего подозрительного не нашла. И встала, озираясь. В принципе амулеты на ней и не должны быть, правилами ритуалов они не допускались, однако…

— Мар, что ищешь? Не это?

Я обернулась. Стёпа стоял в дверном проеме, держа в руке горсть амулетов. Нос распухший, глаза лихорадочные и воспаленные, джинсы с майкой в грязи и крови, но держится бордо.

— Сюда положи, — я указала на подоконник. — И ничего ведьмовского больше не бери, на наших амулетах встречаются проклятья. И… подойди. Осмотрю.

Проклятья, к счастью, не нашлось, как и внутренних повреждений. Разбитый нос и слабость от потери крови — легко отделался. А вот нужный амулет — вернее, нужный символ на амулете, — обнаружился. Я внимательно изучила тяжелое старинное кольцо с потрескавшимся черным камнем. С виду — обычные трещины, но я наизусть знала каждую. И на душе стало легче. Да, еще Циклоп и остальная банда Ехидны… но первый шаг по нужной тропе сделан.

— А я такой видел, — вмешался в мои мысли коллега. — Камень.

— Где? — встрепенулась я. — Когда и у кого?

— Когда к тебе на встречу шел, у больницы крутился какой-то дед, — пояснил Стёпа. — Помню, он споткнулся, упал, а я подошел — помочь подняться и спросить, как и что. А камень был в глазной повязке. Я еще подумал, креативный мужик, хоть и…

Дальше я не слушала. Камень. В повязке. Циклоп. Они же под личинами, друг от друга из-за слежки наблюдателей прячутся, но рискуют, выставляя напоказ общий символ…

— А как он выглядел?

Мой спутник насупился, сказал «Вроде невысокий…» и замолчал, нахмурившись. Понятно. Отвод глаз. Внешность не вспомнит, а вот ощущение… Организмы запоминают биоритмы друг друга — любые организмы. Только не знают об этом. Считаю информацию. Чуть позже.

Достав из кармана джинсов сотовый, я сфотографировала для отчета кухню, мумий и следы ритуала. Да, Медуза ошиблась. В одном ошиблась — слабо вырубила ведьму. И посреди ритуала жертва очнулась и незаметно стерла ногой крошечную часть линии. И случилось то, что случилось — ведьма в ритуальном трансе, будь она хоть трижды боевой и опытной, беззащитна. Или — кто-то помог Медузе ошибиться, вмешался в ритуал…

— Стёп, иди вниз. Я скоро.

Он предсказуемо открыл рот, но возмутиться не успел.

— Иди вниз, — повторила и добавила мягко: — Пока не знаешь — пока я не объясню, что ты видишь, — тебе просто сотрут память. Если я не смогу прикрыть… только сотрут. А будешь много знать… Твой выбор?

Коллега кивнул, повернулся и вышел. Я проследила его путь до первого этажа и достала из кармана джинсов тонкий пакет с порошком. Мумии в «аттракционе», конечно, к месту, но нам лишние следы не нужны.

Вниз я спустилась, лишь убедившись, что от колдовства не осталась и следа. Спрятала в рюкзак «сонное царство» и сотовый, снова проверила сохранность кольца и со значением посмотрела на сидящего Стёпу.

— Что? — он потрогал распухший нос. — Лечить будешь?

— Попробую, — отозвалась примиряюще. Заодно и в память влезу. Найду того деда и попробую рассмотреть детали.

— И до дома, конечно, не подвезешь, — заметил он грустно и выразительно.

— Я страшно боюсь высоты, — призналась тихо, обхватив ладонями его виски, и улыбнулась: — И ужасно летаю. И вообще стараюсь не летать. Поэтому… спасибо за помощь, но не подвезу.

Ответом — очередной грустный взгляд. Не был бы ты обычным человеком, Стёпка… Напарник в таком сложном деле мне бы не помешал. Очень не помешал. А вот ты наверняка помешаешь. Как бы тебя отвадить-то и обойтись без обид, лишних объяснений и лоботомии?..

Кончились времена охоты на ведьм,

теперь ведьмы охотятся на нас.

Уршула Зыбура

Я сидела в парке на скамейке, вытянув ноги, и рассеянно наблюдала за резвящейся у фонтана детворой. Пара пацанов бродила по бортикам с палками, окуная их в воду, брат с сестренкой поодаль пускали кораблики. Жизнь шла своим чередом. Циклоп ощущался туманной внутренней целью — палач всегда чуял выбранную жертву, — не находился.